— …По указанным в письме приметам были предприняты поиски человека, предположительно совершившего запретный обряд. В результате он был найден и опознан. Им оказался Канн — Хисс Д'Рейурр, лекарь и торговец травами, уроженец Нерга, до того уже дважды посещавший нашу страну с торговыми целями. Но при попытке ареста Д'Рейурр оказал ожесточенное сопротивление, в ходе которого погибли четверо стражников, маг и сотрудник тайной стражи, непосредственно проводивший поиск и расследование, начатое по этому письму. Подозреваемый оказался колдуном и, так сказать, хотел наглядно продемонстрировать свои познания в темном колдовстве в отношении тех, кто был послан для его ареста. По счастью, среди тех имелся опытный маг, увы, также погибший при том аресте, но, тем не менее, сумевший противостоять колдуну… К великому сожалению, живым Д'Рейурра взять не удалось.
Однако удачей следует считать уже то, что (по инициативе того сотрудника, что производил расследование и который погиб при задержании Д'Рейурра) задержание подозреваемого проходило не в помещении, и даже не в городе, а вне стен Стольграда. Точнее, попытка задержания происходила на одной из объездных дорог, в безлюдной местности, и в то время, когда колдун возвращался в столицу после одной из своих многочисленных поездок в провинцию. Эта похвальная предусмотрительность позволила уменьшить количество возможных жертв с нашей стороны. При обыске тела погибшего колдуна, а также его комнаты на постоялом дворе, были обнаружены неопровержимые доказательства, прямо указывающие на то, что Канн — Хисс Д'Рейурр являлся эмиссаром Нерга, и находился в нашей стране со специальным заданием, о котором мне бы сейчас не стоит распространяться.
Теперь то, что касается непосредственно нашего дела. Я бы хотел зачитать здесь отрывок из письма, которое было найдено при погибшем Д'Рейурре, и которое он не успел отправить по назначению…
Вояр взял со стола еще несколько листов бумаги, убористо покрытых неведомыми мне крючковатыми письменами и, помедлив несколько секунд, отыскивая в письме нужное место, стал читать все тем же невыразительным голосом:
"… И вот что еще я хотел бы сказать тебе, друг мой. Помнишь тот наш горячий спор за чашей доброго старого мистралийского вина? Мы говорили о развитии некоторых из теорий нашего достопочтенного учителя К'Paт — Дела, да навечно останется его образ в памяти избранных. Да — да, я имею в виду именно тот разговор, который произошел у нас с тобой в праздничный Грозовой вечер, за пару дней до моего отъезда сюда, в эту страну невежественных дикарей. Тогда мы с тобой несколько разошлись в оценке возможностей практического применения одного из методов теории нашего достопочтенного учителя, и твои аргументы были весьма основательны, хотя и несколько язвительны. Возможно, в этом виноват последний кувшин вина, тот самый, десятилетней выдержки. Он явно был лишним, и оттого наш спор принял излишне острые формы, а твоя извечная язвительность несколько вышла за свои привычные пределы.
Формально ты был прав, однако безоговорочно принять те истины я по-прежнему не могу, да и не хочу, хотя возразить на многие из твоих доводов в тот момент мне было нечего. Все же согласись, что эта теория — одна из тех научных истин, которые просто не разработаны в должной степени, но в дальнейшем могут иметь под собой очень неплохую перспективу применения (хотя с подобным утверждением ты категорически не согласен). Подобные теории так и не внедряются в практику, как бы это положено, только из-за внезапной смерти их основателя и разработчика. А ведь разработай ее, эту теорию, в должной степени, и кто знает? может, это могло бы стать одним из перспективных направлений в развитии науки, хотя многие из наших твердолобых членов конклава никак не желают этого понимать.
