— Конечно, виновата! — зло усмехнулась Эри. — Тут я не спорю. Дело надо доделывать до конца. Это она не от великого ума оставила батта в деревне, не позаботившись о том, что с ним будет дальше! На "авось" понадеялась! Кто ж такие дела на самотек пускает? Надо было после смерти твоей мамаши увезти тебя от людей подальше, куда-нибудь в лесную глухомань, где зима десять месяцев в году, чтоб жила ты там в какой охотничьей избушке, с мужиком-бирюком на пару, носа из леса не высовывая. Да еще надо было бы приказать ему, чтоб на цепи тебя держал, да работой загружал до упора… А до мамашиной головы такое простое решение не дошло… Вот и результат — сама в застенке, мы — в опале. Одна ты хорошая, дрянь… Ну, мамаша пусть теперь сама выкручивается, как может! На мою помощь ей рассчитывать не стоит! Она виновата чуть ли не больше всех!..
— Эри…
— Эйринн! Ты что, совсем безмозглая?! Не можешь запомнить самых простых вещей! Оттого и не могла себе найти хорошего мужика! Тебя даже плохой бросил… Впрочем, что я говорю: кому нужен эрбат? Пусть даже о том, что ты эрбат, никто и не догадывался! А все одно никому была не нужна! Вот именно из-за того ты и хотела разрушить мою судьбу. Признайся хоть сейчас: же всю жизнь мне завидовала, начиная с юности. Моей красоте, удачливости, тому, что меня все любят, а тебя лишь терпят!
— Не говори ерунды.
— Нет, это правда. А уж тому, что я вышла замуж так удачно, что тебе и не снилось — о, от этого ты, думаю, ночами не спала! Зубами от злости скрипела да на желчь исходила…
— Ночами я не спала оттого, что с девяти лет весь дом, и все хозяйство легло на мои плечи. И спать мне просто не давали, работать заставляли…
— У меня сейчас слезы от жалости потекут.
— Ты, мне кажется, догадывалась, что со мной что-то не то… Ходить к нам перестала…
— А что мне у вас было делать? Бабкино ворчанье слушать? Или стоны твоей больной мамаши? А, может, бесконечный скулеж вечно всем недовольной Даи? И ты постоянно снуешь по дому, со своей скорбной физиономией… А насчет того, догадывалась я о чем, или нет — так это отношения к делу не имеет!
— Кстати, ты помнишь Гайлиндера? Своего бывшего жениха?
— Ах, так вот, в чем дело! — протянула Эри. Несколько секунд она молчала, а затем у нее зло вырвалось! — Та — ак! Теперь все понятно!..
— Что тебе понятно?
— Скажите, какое постоянство! Надо же, не ожидала! А впрочем… Ну, если тебе больше не о чем думать, то только и остается, как вспоминать несостоявшуюся любовь, обмусоливая ее, как старую заплесневелую конфету. Думаешь, я не видела, как ты на него, на Гайлиндера, смотришь? Как голодная кошка на кусок мяса! Неужели ты считаешь, что никто не видел, с какой тоской ты провожаешь его взглядом, или с какой завистью смотришь на нас, когда мы вдвоем попадались тебе навстречу? Ты ж готова была, как приблудная собака, хвостом от счастья махать, стоило лишь ему тебе улыбнуться! Я тогда неплохо позабавилась, наблюдая за тобой… Уж не считаешь ли ты, что была нужна ему? Ничего более глупого и нелепого я в жизни не слышала! Он любил только меня, меня, меня одну! Бедный парень даже не посмотрел в твою сторону, когда я вышла замуж за князя. Бросился за мной в столицу… Дурачок, решил, что меня насильно выдали замуж…
Эри замолчала. Может, жалела, что, разгорячившись, снова сказала лишнее, или же просто не хотела вспоминать о своем бывшем женихе. А может, тут было нечто иное, о чем никому знать не положено… Но тут не выдержала уже я. Гайлиндер, моя первая несостоявшаяся любовь… Странная вещь: меня Эри может бранить и оскорблять сколько угодно, и я промолчу — все же кое в чем она права, и я заслуживаю такого отношения к себе, но Гайлиндер!.. Говорить так об этом погибшем парне, о моих светлых чувствах к нему — это все равно, что грязными сапогами ступать по чистому снегу…
— А что было дальше? Он тебя нашел?
— Не твое дело — отрезала Эри. — Главное, что ты ему и даром была не нужна.
— Так вы с ним в Стольграде виделись, или нет?
— Ох, как тебя любопытство разбирает!.. Так вот: это не твоего ума дело!
— Ты знаешь, что он погиб?
— Представь — знаю.
— Твой муж имеет к этому отношение? — я и не поняла, как у меня вырвались эти слова.
— А может, тебя еще что интересует? Более интимное. Давай, спрашивай, не стесняйся! Ну, что умолкла? А, неужто я задела тебя за самое сокровенное? Интересно, все старые девы такие? Или у эрбатов в этом смысле существует особый сдвиг?
— Погоди! — теперь уже и я повысила голос. — Я спрашиваю не о том! Ты не думаешь, что он мог погибнуть из-за тебя?
— Не понимаю твоего вопроса — холодно сказала Эри. — Он погиб по собственной глупости. И при чем тут мой муж? А если даже я, как ты говоришь, была тому виной… Неужели такая женщина, как я, того не стоит? Мужчины ради меня готовы на что угодно. А вот ты никому из них не нужна, как бы ни старалась… Зато Гайлиндер… В общем, ни тебе, ни какой другой нахалке он не достался.
— Что?! — я думала, что ослышалась.
— Ты прекрасно поняла, что я имею в виду. Он погиб, любя только меня одну. Что, неприятно такое слушать?
— Эри, ты же все еще его любишь!..
