– Все верно. Брат Иоганн. И его, действительно, сопровождал проводник из кунов[32]. До восточных Карпат мы ехали вместе. Потом наши пути разошлись.
Сагаадай тем временем снял с пояса небольшой мешочек, развязал и высыпал на край потника еще десяток запасных наконечников с серебряной вставкой. Потянул стрелы из второго колчана. Одну, вторую, третью... Вынул десять.
Это были иные стрелы – с увесистыми, узкими и гранеными жалами без всяких желобков и серебряных вставок. Такие любую броню пробьют, но нечисти вреда не причинят.
«Против человека, – догадался Всеволод, – чтоб серебро понапрасну не разбрасывать». Ну, конечно, в угорской земле степнякам не рады – эвон как Золтан-то взбеленился. Да и, наверное, не только в угорской. В далеком опасном походе против упырей-мангусов, Сагаадаевой сотне, небось, пришлось пробиваться и через людские заслоны. Что ж, татары пробились...
– И где же гонец Закатной сторожи, Сагаадай? – Всеволод спрашивал степняка, но косился при этом на Конрада и Бранко. – И где его проводник?
– Убили, – насупился татарин.
– Обоих?
– И не только их. Из нашего Харагуула выехало двести отборных нукеров – лучших из лучших богатуров. Половина полегла по пути сюда.
«А половина оставшихся – здесь, под стенами Сибиу», – подумал Всеволод.
– Это был тяжелый поход, – вздохнул Сагаадай.
– Упыри-мангусы? Оборотни-чотгоры? – спросил Всеволод.
– И чотгоры. И мангусы. Но не только. Люди – тоже. Мы ехали по чужим землям, где даже священная пайцза[33] Чингисхана не имеет силы.
Да, татары пробились. С боями...
Невольно вспомнился собственный печальный опыт – бессмысленная стычка с брянскими дружинниками на лесной засеке.
– Немецкого Хоган-богатура и три десятка моих воинов завалило камнями в Карпатских горах, когда мы подходили к Мункач-перевалу, – продолжал степняк. – Кто-то устроил там обвал...
Сагаадай сделал паузу, выразительно посмотрел на Золтона. Золтан скривил губы. Нет, он, конечно, не мог. Золтан Эшти хранил Брец-перевал. Но мало ли в угорских горах других шекелисов, ненавидящих татар и пылающих жаждой мести?
– А кипчак-проводник, указывавший нам дорогу, погиб здесь, – Сагаадай указал за внешние ворота Сибиу. – Не смог пробиться через ров.
Юзбаши умолк. Теперь он менял наконечники на стрелах. Граненое острое железо небрежно скидывал в кучку. Листовидные начищенные до блеска зазубренные пластинки с серебряными змейками тщательно крепил к древку. Все правильно – битва-то теперь не с людьми предстоит. И в битве этой каждая стрела будет на счету.
– Вы быстро добрались до Залесья, – задумчиво проговорил Всеволод. – Почти так же быстро, как мы. А ведь от ваших улусов сюда ехать дальше.
– Дальше, но не дольше, – заметил Сагаадай.
– Почему? Как вам удалось?
– Почтовые и военные заставы-ямы, прямые дороги и сытые сменные лошади, – пожал плечами татарин с таким видом, будто вопрос Всеволода для него и не вопрос вовсе. – И скачка без отдыха по степным просторам. Это быстрее, чем пробираться по вашим лесам, урус.
– Неужто настолько быстро? – Всеволод пытливо вглядывался в обветренное лицо кочевника. Да, татары известны своими стремительными переходами, но... – Я должен верить тебе?
– Не веришь мне – поверь серебру на моем оружии, – Сагаадай, утратив интерес к разговору, снова занялся стрелами.
Серебру Всеволод верил. Такое оружие могли носить лишь воины сторожи. И так драться с нечистью тоже могли только они. Значит, и все остальное – правда.
Несколько минут Всеволод, Конрад, Бранко и Золтан сидели в тишине, наблюдая за ловкими пальцами татарского сотника. Наконец юзбаши сам прервал молчание.
– Если мы уцелеем этой ночью, русич... – вдруг произнес Сагаадай.
Татарин внимательно разглядывал в своей ладони последний не прикрепленный еще к стреле серебрёный наконечник.
– Если нам суждено увидеть еще один рассвет... – обращался сейчас он к Всеволоду и только к нему, – согласен ли ты следовать дальше вместе?
– Ну, разумеется. Почему бы и нет?
В самом деле! Пусть вместо двух дружин к тевтонским Серебряным Воротам придет одна – потрепанная и разноликая, но важно, очень важно, чтобы до Закатной сторожи добралась хотя бы она. А вместе дойти шансов все-таки больше, чем порознь. И у русичей, и у татар.
– Это хорошо, – удовлетворенно кивнул Сагаадай. – А то нам без проводника пришлось бы туго.
– Нас призвали – и тебя, и меня, и мы пришли сюда по общему зову, – негромко сказал Всеволод. – И путь у нас теперь один.
Один путь с немецкими крестоносцами и с татарскими язычниками. Это звучало странно, но это было так.
...Им повезло. Воинство тьмы в ту ночь к Сибиу больше не подступало. Не успело подступить до восхода солнца. Хорошие все-таки кони у татар. Быстрые, выносливые. Далеко оторвались от погони. Жаль только, мало их нынче осталось.
Наутро пришлось растаскивать зловонные, оплывающие под первыми солнечными лучами тела упырей. Иначе – не вывести коней.
