Только Лемюэль был избавлен от необходимости прибегать к маскировке. Он остался в одежде летописца и представлялся личным писцом Махавасту и евнухом Камиллы. При планировании проникновения на борт «Киприа Селена» эта последняя деталь вызвала у друзей немало насмешек, правда, самому Лемюэлю было не до смеха.
Позади маленькой группы шла целая команда носильщиков — девять сервиторов, нагруженных кофрами, где были собраны все записки, наброски и гримуары, созданные Махавасту Каллимаком за годы службы у Магнуса. Лемюэль убеждал его оставить все это, но старик наотрез отказался. Прошлое должно быть сохранено. История есть история, и не им судить, что запомнится, а что будет предано забвению.
— Я не способен сжигать книги, — заявил Махавасту, и на этом дискуссия закончилась.
На территорию порта они прошли без труда, поскольку столетия мирной жизни и распространяющееся по Галактике Согласие лишили жителей Просперо чрезмерной подозрительности.
— Как же мы сумеем это сделать? — спросила Камилла.
Это были ее первые слова за утро, поскольку накануне она пережила бурную сцену, когда сообщила Чайе о своем решении уехать.
— Доверься мне, — ответил Лемюэль. — Я знаю, что делаю.
— Ты все время это говоришь, но ни разу не сказал, что именно собираешься предпринять.
— Я и сам не узнаю, пока не наступит подходящий момент.
— Очень обнадеживающе.
Лемюэль, понимая причину раздражения Камиллы, предпочел не отвечать. Они продолжали путь, стараясь избегать широких проездов, поскольку по ним к погрузочным отсекам подъезжали отряды солдат и экипажа. Основную часть территории порта занимали высокие ангары, складские бункеры и заправочные башни, и друзьям приходилось петлять между ними, чтобы попасть к серебристым платформам, расположенным на самом берегу.
На стоянках оставалось еще с десяток шаттлов, последних, которым предстояло отправиться на транспортный корабль. Это последняя возможность выбраться с Просперо.
Лемюэль направился к посадочной площадке, когда еще два шаттла, взвыв реактивными двигателями, стали подниматься в небо. Сервиторы с усиленными мускулами без жалоб продолжали нести свой груз, и Камилла держалась рядом с паланкином Махавасту, безуспешно стараясь сохранять равнодушный вид. Все продолжали необычный спектакль, но только Лемюэлю удавалось держать себя так, словно он имел все основания подняться на борт готового к старту корабля.
— Это не сработает, — предрекла Камилла.
— Сработает, — настаивал Лемюэль. — Должно сработать.
— Ничего не получится. Нас остановят, и мы застрянем на Просперо.
— С таким отношением мы и впрямь ничего не добьемся. — Лемюэль начал терять терпение.
— Лемюэль, Камилла… — Махавасту приоткрыл занавеску паланкина. — Я понимаю, что мы все очень напряжены, но, если вам не трудно, заткните свои чертовы глотки!
Лемюэль и Камилла одновременно остановились, пораженные грубостью пожилого летописца.
Взглянув на Махавасту, Лемюэль понял, что тот выглядит ничуть не меньше растерянным, чем они сами.
— Простите мое сквернословие, — сказал Махавасту, — но мне показалось, что это единственный способ восстановить спокойствие. Ваши перепалки не приведут ни к чему хорошему.
Лемюэль глубоко вздохнул.
— Ты прав, — согласился он. — Прости меня, дорогая.
— Я тоже прошу меня извинить, Лемюэль, — сказала Камилла.
Лемюэль кивнул, и они продолжили путь. Спустя некоторое время друзья добрались до входа на посадочную платформу перед стоянкой шаттлов. Здесь и был расположен пропускной пункт, поскольку даже жители Просперо сознавали необходимость проверок в столь опасном деле. Выход к шаттлам охранял патруль Гвардии Шпилей Просперо, а служащий в голубой форме проверял удостоверение личности каждого, кто проходил на посадку.
— Теперь мы узнаем, чему ты научился, — заметила Камилла.
Лемюэль кивнул:
— Будем надеяться, что я был хорошим учеником.
Они подошли к пропускному пункту, и Лемюэль протянул скучающему контролеру пачку листов, вырванных из блокнота Каллисты. Написанные там слова не имели никакого смысла, но это и к лучшему, поскольку служащий не сможет на них сосредоточиться.
Контролер нахмурился, и Лемюэль решил, что пора действовать.
— Лорд Асока Биндусара и леди Кумарадеви Чандра прибыли для посадки на борт «Киприа Селена», — заговорил Лемюэль, стараясь внедрить в ауру клерка уверенность, которой сам не испытывал. — Я их скромный слуга и писец. Будь добр, подскажи, который из оставшихся челноков роскошнее отделан. — Лемюэль слегка наклонился и принял заговорщицкий вид. — Мой хозяин привык к роскоши на Просперо, и нам всем не поздоровится, если корабль не будет похож на дворец. Надеюсь, ты меня понимаешь?
Контролер продолжал хмуро рассматривать бумаги. Еще немного, и он обнаружит обман и поймет, что у него в руках ничего не стоящие листки. Лемюэль ощущал, как бюрократическое мышление клерка пытается определить значение каждого слова, и усилил натиск на его ауру. Призвав на помощь все свое воображение, Лемюэль представил бумаги в виде посадочных пропусков для трех пассажиров и их багажа.
