Лоргар оглянулся через плечо на океан коленопреклоненных воинов. Когда он снова обратил взгляд на Императора, в его глазах вспыхнуло пламя.
— Отец… — заговорил Лоргар, но человек покачал головой.
— На колени, — повторил он.
На его неподвластном времени лице проступила такая же темная щетина, как и у Лоргара. Каков отец, таков и сын.
— Что? — переспросил примарх.
Он перевел взгляд на стоящего позади Императора Жиллимана — гордого и непреклонного. Снова взглянув на отца, он протер глаза кончиками пальцев, будто прогоняя навязчивое видение.
— Отец?
— На колени, Лоргар.
Скрипя зубами, Аргел Тал смотрел, как Лоргар опускается на одно колено.
Ярость сопротивления теперь немного поутихла, и на смену ей пришли здравый смысл и вера. Перед Богом-Императором необходимо преклонить колени. Капитан заставил успокоиться оба своих сердца и призвал самого себя к смирению, несмотря на оскорбленные чувства.
Но спустя мгновение вновь пробудившийся гнев вызвал прилив адреналина. Он увидел, как по знаку Жиллимана Ультрамарины встают. Он увидел, как их скучающие взгляды скользят по рядам коленопреклоненных Несущих Слово. Один легион в присутствии Императора стоял во весь рост с благословения своего примарха, тогда как другой оставался на коленях в руинах мертвого города.
Этот момент всколыхнул волну воспоминаний, поскольку Несущие Слово не раз оказывались в таком положении под чужими небесами. Легионы, не придерживающиеся такой строгой дисциплины, могли по достижении Согласия бить себя кулаками в грудь или выть на луну, но среди сынов Лоргара было принято отмечать победу с достоинством и благоговением. Победители преклоняли колени в центре завоеванного города и внимали словам своих капелланов.
Ритуал Памяти. Время вспомнить павших братьев и задуматься о своем месте в Слове.
По лбу и щекам Аргел Тала побежали холодные струйки пота. Перенапряженные мускулы угрожали сорваться в неконтролируемую дрожь. Сочленения доспехов гудели от прибывающей энергии, подстегнутой возбуждением, пока Аргел Тал заставлял себя терпеть это надругательство над самым священным ритуалом легиона.
Голос раздался снова. И на этот раз он озвучил ответы, которых так жаждал Семнадцатый легион.
Император говорил, а Лоргар смотрел в его непостижимое лицо.
— Сын мой, ты полководец, а не первосвященник. Ты был создан для войны, для завоеваний во имя объединения человеческого рода под сенью истины.
— Я…
— Нет. — Император прикрыл глаза, и перед мысленным взором Лоргара предстало видение великолепной Монархии, такой, какой она была совсем недавно. — Это культ, — сказал Император. — Это искажение истины. Ты говоришь обо мне словно о боге и заставляешь миры страдать от той же самой лжи, которая раз за разом ставила человечество на грань гибели.
— Люди с радостью…
— Люди обмануты. И когда ложь вскроется, люди сгорят.
— Мои миры верны тебе. — Лоргар больше не мог стоять на коленях. Он поднялся во весь рост и возвысил голос: — Мой легион выковывает самую крепкую преданность твоему Империуму.
Это не мой Империум.
Слова взорвались в мозгу Аргел Тала залпом болтерных снарядов. В ненавистный момент слабости он даже взглянул на ретинальный дисплей, чтобы проверить жизненные показатели. Он был уверен, что умирает, и если бы уже не стоял на коленях, наверняка упал бы сейчас.
Это Империум Человечества. Империя людей, просвещенных и озаренных истиной.
На этот раз он услышал ответ Лоргара:
— Я не лгу. Ты — бог.
Лоргар.
— Я не буду молчать лишь потому, что тебе не по нраву это слово. Ты управляешь тысячей миров! По твоей воле миллионы судов странствуют в космосе. Ты бессмертен, ты видишь и знаешь все, что происходит во Вселенной. Отец, ты бог, только отказываешься это сказать. Пора признать эту истину.
Лоргар.
Теперь голос обрушился стеной водопада и был почти осязаемым. Он обжигал, как струя пламени из реактивного двигателя, раскаляя доспехи и повергая ниц. Несущие Слово распростерлись в пыли.
Лоргар, не отступая перед ураганом невидимой энергии, срывавшей пергаментные свитки с брони, поднял руку и указал на своего отца:
— Ты бог. Признай это и давай покончим с обманом.
Император качнул головой:
— Сын мой, ты слеп. Ты придерживаешься древних понятий и тем самым подвергаешь опасности всех нас. Давай покончим с этим, Лоргар. Ты прислушаешься к моим словам, и все будет закончено.
Психический ветер утих с последним раскатом грома.
Лоргар стоял как вкопанный. Он дрожал, хотя его воины не могли понять причины этой дрожи, и по его татуированной щеке из одного уха медленно вытекала струйка крови.
— Я слушаю тебя, отец.
Седьмой капитан с трудом поднялся на ноги, покачнулся, но выпрямился, не дожидаясь, пока активируются стабилизаторы доспехов. Он был одним из первых Несущих Слово, кто смог встать. Остальные, еще дрожа, оставались на четвереньках, а то и бились в конвульсиях, загребая пыль руками и ногами.
Аргел Тал помог подняться Ксафену, услышав в благодарность его невнятный стон.
