В руке Аргел Тал держал информационный планшет небольшого размера, подходивший только для пальцев смертных. Курсор мерцал в центре экрана в ожидании слов, которые уже никогда не введут. Текст завершался незаконченным предложением. Аргел Тал уже не помнил, сколько раз он его перечитывал, каждый раз надеясь разгадать смысл слов, не попавших на страницу.
Корабль, дрожа, плыл сквозь преисподнюю человеческих мифов. Скоро они доберутся до Калта.
Аквилон. Ксафен. Его братья погибли.
Аргел Тал отложил меч и оставил инфопланшет на скромном столике рядом с постелью. Он поднялся на ноги, понимая, что его уединению скоро придет конец. Его призывал легион. Легион в нем нуждался. Примарх лично спрашивал его, не возглавит ли он штурм Калта.
Он повинуется, даже оставшись в одиночестве.
Мои братья мертвы.
Нет, произносит голос внутри него. Я твой брат.
— Персонажи ~
ЛОРГАР АВРЕЛИАН — примарх Несущих Слово
ФУЛГРИМ — примарх Детей Императора
АНГРОН — примарх Пожирателей Миров
ХОРУС ЛУПЕРКАЛЬ — примарх Сынов Хоруса
ПЕРТУРАБО — примарх Железных Воинов
АЛЬФАРИЙ ОМЕГОН — примарх Альфа Легиона
МАГНУС КРАСНЫЙ — примарх Тысячи Сынов
КОНРАД КЁРЗ — примарх Повелителей Ночи
МОРТАРИОН — примарх Гвардии Смерти
АРГЕЛ ТАЛ — повелитель Гал Ворбак
КОР ФАЭРОН — капитан, Первая рота
ДАМАРАС АКСАЛИАН — капитан, Двадцать Девятая рота
ИНГЕФЕЛЬ ВОЗНЕСШИЙСЯ — проводник Изначальной Истины
АН`ГГРАТ НЕУДЕРЖИМЫЙ — Страж Трона Черепов
КАЙРОС СУДЬБОПЛЕТ — Оракул Тзинча
Но я всегда желал лишь истины»
Много лет назад
Первосвященник наблюдал из окна собора, как внизу пылает его город.
— Мы должны что-то делать.
Голос басовито гремел, однако к нему примешивалась мягкость, сглаживавшая слова и делавшая их практически нежными. Этот голос был создан, чтобы убеждать, вопрошать и заверять, а не кричать и пускать пену от ярости.
Первосвященник отвернулся от окна.
— Отец? Когда погаснет огонь?
Кор Фаэрон прошелся по комнате, к его морщинистому лицу прочно пристало хмурое выражение, словно шрам на старой коже. Он углубился в лежавшие на центральном столе свитки, тонкие губы шевелились, пока он поочередно читал все.
— Отец? Мы не можем оставаться тут, пока город в огне. Нужно помочь людям.
— Ты молчал с тех пор, как мы захватили Собор Просвещения, — на кратчайший миг поднял глаза пожилой человек. — И после победы в войне твои первые слова — это вопрос, когда же потушат пламя? Мальчик мой, ты только что завоевал мир. Есть куда более важные вещи, которыми тебе стоит озаботиться.
Первосвященник был молод и наделен красотой, которая выходила за рамки человеческих представлений. На бронзовой коже блестели вытатуированные золотыми чернилами крохотные надписи. В темных глазах не было холодности, и он мог не улыбаться целыми днями, не выглядя при этом мрачным.
