Жослен подтвердил ему, что граф действительно назначил за это награду, и Томас полагал, что именно за ней охотились коредоры. Сейчас им пришлось убедиться, что заработать ее будет совсем непросто.
– Они пошлют за подмогой, – с тревогой сказала Женевьева.
– Может быть, им и послать-то не за кем, – утешил ее Томас.
Но тут до его слуха донеслось конское ржание, и он догадался, что кто-то из коредоров, которых он не видел, добежал до привязанных лошадей и теперь норовит их увести.
– Черт бы вас всех побрал! – выругался лучник, выскочил из укрытия и, то прыгая с валуна на валун, то лавируя между скалами, кинулся вниз по склону.
Одна арбалетная стрела ударила у него за спиной, другая высекла искру из валуна впереди. Потом он увидел человека, уводившего лошадей. Он остановился и выстрелил. Похитителя частично прикрывала кобыла Женевьевы, но Томас рискнул, и стрела, пролетев под лошадью, угодила разбойнику в бедро. Коредор упал, но поводьев из рук не выпустил. Томас, повернувшись, увидел, что один из четырех арбалетчиков целится в Женевьеву. Арбалетчик выстрелил, и Томас тоже спустил стрелу. Противник находился на пределе дальности выстрела из большого лука, но стрела едва не долетела до разбойника, и хотя тот чудом спасся, это убедило всех арбалетчиков отступить. Томас понял, что они устрашены мощью его лука, и потому вместо того, чтобы вернуться к неприступному убежищу в высоких скалах, он выбежал им навстречу. Мешок со стрелами колотил его по правой ноге. До боли напрягая спину, он натянул тетиву и выпустил еще две стрелы; сверкнув белым оперением, они взвились в небо и упали рядом с арбалетчиками. Ни та ни другая в цель не попали, но отогнали разбойников еще дальше, и Томас, убедившись, что они отбежали на безопасное для него расстояние, бросился назад за лошадьми.
Раненый оказался не взрослым мужчиной, а мальчишкой. Курносым мальцом лет десяти или одиннадцати. Он лежал на земле. Глаза его были полны слез и злости, в правой руке он мертвой хваткой сжимал Томасовы поводья, а в левой держал нож.
Стрела пронзила правое бедро мальчика, его перекошенное от боли лицо подсказало Томасу, что тонкий наконечник, видимо, пробил кость.
Ударом ноги Томас выбил у мальчишки нож.
– Ты говоришь по-французски? – спросил лучник и получил в ответ смачный плевок.
Усмехнувшись, Томас забрал у него поводья и рывком поднял мальца на ноги. Наконечник шевельнулся в ране, и паренек заорал от боли. Томас бросил взгляд на уцелевших коредоров и увидел, что их боевой пыл угас. Их взоры были обращены к угодившему в руки врага раненому мальчишке.
Томас догадался, что паренек прибежал с теми тремя разбойниками, которые бросились к скалам, пока он прятался за валуном. Они наверняка надеялись украсть двух лошадей, чтобы хоть чем-то разжиться от неудачного похода. Стрелы Томаса заставили людей повернуть назад, но мальчишка, маленький, проворный и ловкий, добрался до скал и попытался показать себя героем. Теперь, похоже, он превратился в заложника, ибо один из коредоров, рослый мужчина в кожаном нагруднике и помятом саладе, нахлобученном на копну кудлатых волос, вытянул обе руки, показывая, что у него нет оружия, и медленно двинулся вперед.
Когда незнакомец приблизился шагов на тридцать, Томас швырнул мальчика наземь и поднял лук.
– Больше ни шагу! – предостерег он.
– Меня Филеном звать, – назвался подошедший.
Он был длинноногим, широкоплечим, с печальным, исхудалым лицом. Лоб его пересекал шрам, оставленный мечом или кинжалом. Оружия, кроме поясного ножа, при нем не имелось.
«Вроде бы разбойник разбойником», – подумалось Томасу, но что-то во взгляде Филена заставляло его подумать, что тот прежде знавал лучшие времена. Может быть, гораздо лучшие.
– Он мой сын, – добавил Филен, кивнув на мальчика.
Томас пожал плечами, показывая, что ему это безразлично.
Филен стянул треснутый шлем и скользнул быстрым взглядом по телам своих товарищей, лежащих на жухлой траве. Четверых длинные стрелы сразили наповал, двое раненых издавали стоны. Он снова перевел взгляд на Томаса:
– Ты англичанин?
– А что это, по-твоему? – спросил Томас, подняв лук.
Длинные боевые луки использовали только англичане.
– Слышал я о ваших луках, – признал Филен. По-французски он говорил неуверенно, порой мешкая в попытке подобрать нужное слово. – Слышать-то слышал, но видеть до сего дня не видел ни одного.
– Ну вот и увидел, – язвительно произнес Томас.
– По-моему, твоя женщина ранена, – заметил Филен, кивнув в ту сторону, где укрывалась Женевьева.
– А по-моему, ты напрасно думаешь, будто я такой уж круглый дурак, – отозвался Томас.
Филен явно добивался, чтобы Томас отвернулся, утратил бдительность и дал возможность арбалетчикам подобраться поближе.
– Нет, – покачал головой Филен. – Я думаю о другом. О том, чтобы мой сын остался в живых.
– А что ты предлагаешь за него?
