– Мне пришлось, – скорбно произнес он. – Я не хотел, чтобы все произошло
Элиза остолбенела, глядя на него неподвижным взглядом. Уже через миг взгляд ее изменился: в нем словно и вправду запылали две искорки, готовые обратиться во всепоглощающее пламя. Глаза наполнились нечеловеческой злобой, а голос стал походить на шипение ядовитой змеи:
– Ты
Она сделала медленный шаг в его сторону. Молодая и хрупкая – теперь она казалась хищным животным, готовым броситься на свою добычу и растерзать ее с демонической жестокостью.
– Элиза, – предупреждающе покачал головой Ансель.
Телосложение этой стройной девушки не сумело его обмануть: он вмиг оценил, какой силой может обладать разъяренная ведьма.
– Элиза, ты должна понять…
– Ты убил его! – взвизгнула она, рванувшись вперед. Рука ее молниеносно метнулась к кинжалу, который когда-то подарил ей Гийом, и Ансель, несмотря на свою сноровку, на миг оторопел от ее стремительности. Он перехватил руку Элизы с занесенным клинком, толком не отдавая себе отчета в том, что делает. Вывернуть ей запястье, чтобы она с криком выронила кинжал, не составило труда. Обладая более крупным телосложением и высоким ростом, Ансель сумел извернуться и снять с ее плеч лук и колчан со стрелами, которые тут же отбросил в сторону.
В этой схватке, больше напоминавшей беспорядочное копошение, Ансель развернул ее спиной к себе, одной рукой обхватив так, что сумел зафиксировать, и повлек глубже в лес. Она извивалась в его руках, как одержимая, разразившись одновременно криками и рыданиями. Ансель резко зажал ей рот свободной рукой, чтобы, пока они отдалялись от особняка, она не успела привлечь внимание инквизиции и стражников. Элиза пыталась прокусить ему ладонь, чтобы освободиться, но не смогла. Слезы текли по ее щекам ручьями, ей было тяжело дышать, силы быстро покидали ее.
– Элиза, Элиза, пожалуйста, – с мольбой в голосе просил Ансель, – ты должна успокоиться. Я не хочу причинять тебе вред.
Обессиленная свалившимся на нее горем, девушка застонала с зажатым ртом. Ансель почувствовал, что тело ее начинает расслабляться. Теперь, когда она была безоружна, он отпустил ее, и она отскочила, резко развернувшись. Глаза ее двумя горящими угольками в рассветных сумерках уставились на Анселя с ненавистью.
– Зачем?! – отчаянно, хриплым и срывающимся голосом выкрикнула Элиза. Ансель резко выдохнул, невольно вспоминая, как он сам задал этот вопрос в схожих обстоятельствах.
– Элиза, я…
– Сумасшедший! Он мог спастись и убежать, как ты! Трус! Он доверял тебе! Он слушал тебя! Он… он любил тебя! Зачем?! – Она согнулась пополам и зарыдала, обхватив себя руками так, словно все ее существо разрывала невыносимая боль.
Анселю показалось, будто ему самому только что вонзили нож в сердце. Память – неумолимая и жестокая память – снова отнесла его в Каркассон.
«
– Элиза, – он с трудом заставил себя заговорить, – не кричи, прошу тебя. Нас услышат и поймают обоих.
– Ну и пусть! – отчаянно закричала она в ответ. – Мне плевать, что со мной сделают, слышишь?! Плевать, что меня убьют! – Лицо ее исказила мучительная гримаса. Воистину, Ансель еще никогда не видел такой сильной боли. – Давай, пусть меня заберет инквизиция! Или можешь убить меня сам, как убил его! Твоя ненависть к миру погубила самое дорогое, что у меня было, и теперь мне все равно! Зато мы будем вместе!
Она перевела замутненный слезами взгляд на окровавленный кинжал на поясе Анселя, лицо которого стало белым как полотно. Он словно слышал самого себя в словах отчаявшейся язычницы.
– Боже… – дрожащим голосом прошептал Ансель.
– Давай же! – упорствовала Элиза, делая шаг к нему. – Закончи начатое!
– Элиза, Гийом получил утешение, – сокрушенно проговорил он. – Твоя смерть не соединит вас с Богом. Если я… если даже я убью тебя, ты не освободишься, как он, ты будешь вынуждена снова вернуться сюда.
– Вернемся вместе!
– Он больше здесь не родится…
– Родится! – Лицо Элизы, мокрое от слез, исказила мрачная, упрямая, безумная усмешка. – Мы еще увидимся. Он еще обещал мне танец.
