Оставшиеся несколько дней растянулись для Элизы на целую вечность, полную нервного ожидания и предвкушения. Последние задания по работе были выполнены, последняя плата за них была получена. Элиза тщательно вычистила комнату от следов своих занятий, так что ни трав, ни языческих атрибутов в ней не нашел бы даже самый пристальный наблюдатель.
Теперь Элиза не доверяла Паскалю и его заботливости. Да и о какой заботе речь? Что она жила на постоялом дворе и ела в трапезной? Так она ведь платила за это деньги. Это была услуга, а не какой-то особый дар. Единственное, где ее горе-ухажер о ней позаботился, было устройство на работу. Да и там он лишь раз привел ее, а дальше она сама показывала, на что способна.
Если прежде у Элизы были какие-то теплые чувства к этому месту и этому человеку, то теперь она была готова покинуть их без малейшего сожаления.
Конец недели пришелся на 31 ноября. Весь этот день Элиза почти физически чувствовала, как ее тянет куда-то, словно сердце обвязали веревкой и потянули за конец. В шуме ветра и тьме сгущающихся сумерек ей, как никогда, чудился шепот голосов – знакомых и иных, неизвестных, но будто бы неуловимо родных.
Тихой тенью Элиза ходила по Кану, прощаясь с городом, который вовсе не был виноват в ее несчастье.
С вечера собрав вещи перед уходом, она легла спать, загасив все свечи, которыми обставляла свое жилище. Погрузившись в темноту сна – последнего в этом месте – Элиза недолго пробыла в забытьи. Вскоре картина, удивительно яркая для обыкновенно спящей без сновидений женщины, прорвалась в ее сознание. Словно души посетивших ее во сне людей пользовались истончившейся границей между своим миром и ее, чтобы поговорить с ней.
***
Элиза стояла, окруженная пламенем, не касавшимся ее. Она боялась двинуться с места, чтобы его хищные языки не обожгли ее, и пыталась разглядеть, что находится за пылающей завесой, но не могла.
– Элиза!
Она обернулась на голос. Как это часто бывает во сне, она скорее просто знала, кто перед ней, чем могла описать.
– Гийом! – прошептала она в удивлении.
Юноша стоял в огне, словно бы вовсе не чувствуя его жара, и внимательно смотрел на нее.
– Гийом! – Элизе вдруг захотелось объясниться: – Я не хотела. Я не хотела, чтобы все получилось так. Я не забыла тебя. Даже когда я старалась, я не могла! Знай, я помню тебя, всегда буду помнить. Я разделила свое сердце пополам – между тобой и Вивьеном, и я полюбила его. Но если ты сейчас и вправду слышишь меня, то ты, верно, видишь, что я не вру, видишь, что я чувствую… пожалуйста…
Она заплакала. Юноша покачал головой:
– Я не злюсь на тебя. Я вижу, что ты не врешь. Я понимаю. Теперь я все понимаю.
Элиза хотела шагнуть ему навстречу, но он поднял руку в останавливающем жесте.
– Еще не время.
– Еще не время, – повторил другой голос, и, обернувшись, Элиза увидела вторую фигуру в огне. Рени гладила языки пламени руками, словно они были лоскутами ткани. – Тебе рано к нам, – проговорила она. – Ты еще нужна
– Я скучаю без вас, – прошептала Элиза.
– Мы с тобой.
– Мы всегда будем с тобой.
– Но нам пора дальше.
– Ты нужна ему.
Элиза уже не могла разобрать, кто из них что говорит ей. Третий голос, далекий, но отчаянно громкий, позвал ее из пламени:
– Элиза! Элиза!
Всполохи огня свернулись, образовав надпись так хорошо знакомым ей почерком. «
– Вивьен! – Она хотела броситься на голос, пробежав между силуэтами Гийома и сестры.
«Почему он так отчаянно кричит? Что с ним? Неужели с ним что-то случилось?»
– Спеши! – Рени провела в пламени рукой, начертав какой-то знак – Элиза не разобрала: крест, или руну – и отступила, растворяясь в огне. – До встречи, сестра!
– До встречи. – Гийом протянул к ней руку и медленно отступил назад, лукаво улыбаясь, как в тот день, когда она в последний раз видела его живым. Плавный взмах руки, и он взметнул вокруг себя огонь, пропав из виду.
Элиза на миг замерла, а затем бросилась в ту сторону, откуда слышала голос Вивьена. Пламя расступалось, но ей казалось, что вновь вокруг нее все рушится, и беда, неумолимая беда, спешит обогнать ее, чтобы вновь забрать у нее то, что ей так дорого. Она бежала по дороге, бежала по разрушающемуся городу, бежала в Руан…
– Элиза!!! – звавший ее голос сорвался на долгий крик.
Сомкнувшись перед ней, пламя поглотило все вокруг.
***
Элиза открыла глаза и несколько мгновений смотрела в одну точку на стене, пытаясь отдышаться. Слезы – теперь уже ощутимые, соленые, горячие – засыхали у нее на щеках.
«Только не снова!» – в неконтролируемом страхе подумала она. – «Прошу, только не снова!»
В окне уже можно было разглядеть светлеющее рассветное небо. Элиза встала с кровати, оделась, собрала немногочисленные пожитки и перепроверила, не оставила ли в комнате что-то из вещей.
Спустившись в трапезную залу, она спешно заказала еще сонной кухарке припасов в дорогу, обещав приплатить за щедрую порцию – этой пищи Элизе должно было хватить надолго. Откушав немного перед тем, как отправиться в путь, она тут же поднялась забрать вещи и оставила ключ в замке, как и говорила Паскалю.
