Вивьен невольно вжался в стену при виде них, едва не простонав в голос протестующее «нет». Палачи де Борда, не говоря ни слова, с двух сторон подхватили едва окрепшего узника и потащили его по коридорам епископской резиденции вниз, в подвал, где в допросной его уже ожидали дознаватели. В самом помещении кое-что изменилось – как что-то в нем менялось с каждым новым допросом. Теперь здесь появилось новое пыточное орудие, и Вивьен понимал, что сегодня ему предстоит выдержать один из самых суровых процессов дознания.
– Не будем тратить времени на созерцание твоего упрямства, – без приветствия сказал де Борд, завидев своего арестанта. – Если ты, конечно, не передумал и не решил сотрудничать, Вивьен.
Палачи, явно сговорившись заранее с де Бордом, помедлили несколько мгновений, прежде чем вновь поволочь пленника за собой: они давали ему последний шанс передумать. Видя,
«Ты не имеешь права. Лоран… он тебе поверил, он рискнул очень многим, чтобы вытащить тебя с прошлого допроса. Ты не имеешь права сдаться вот так. Ты должен выдержать!»
– Я так и думал, – закатил глаза де Борд. – На станок[14] его.
Простое в своем исполнении, это устройство нагоняло ужас на любого, кто хоть раз слышал о нем. Это был деревянный стол, на концах которого закреплялись широкие валики с привязанными к ним веревками, оканчивающимися кожаными ремнями. У самых валиков располагались рычаги, которые при первом взгляде не казались устрашающими, однако Вивьен прекрасно понимал, какие мучения они принесут ему уже через несколько минут.
Палачи привязали сопротивлявшегося арестанта к столу, закрепив его руки кожаными ремнями, а после зафиксировав лодыжки. Искалеченная, лишенная трех пальцев правая рука отозвалась болью при этих грубых манипуляциях, а ведь дальше будет только хуже…
С помощью рычагов палачи натянули веревки так, что они пока не причиняли боли, они лишь заставляли арестанта принять необходимое для допроса положение. Тело, закрепленное на станке с вытянутыми прямыми руками и прямыми ногами, почти сразу лишилось возможности двигаться. Вивьен понимал, что пока будет длиться допрос, он сможет лишь неистово вертеть головой в попытках сбежать от нестерпимой боли. Страх горячей волной обдал все его тело, а ведь пытка еще даже не началась.
Де Борд замер напротив станка, став совсем близко к арестанту.
– Вивьен, из Авиньона пришло распоряжение на твой счет. Я спешу сказать тебе: как бы ни задумывал ты выдерживать тактику молчания, у тебя ничего не получится. Его Святейшество считает тебя виновным в сочувствии ереси и в самой ереси. Он запретил епископу Лорану вмешиваться в ход твоего допроса. Больше никто не придет тебя вызволять, поэтому лучше тебе сознаться сразу, иначе придется мучиться до тех пор, пока ты не сдашься… или не умрешь.
Вивьен резко выдохнул.
– Это правда, – тихо подтвердил Ренар. – Вивьен, тебе… подумай, прошу тебя. Будет лучше, если ты заговоришь.
«Этого не может быть», – уговаривал себя Вивьен. – «Папа не мог на такое пойти! Или мог?»
Если бы эти угрозы озвучил ему один лишь де Борд, Вивьен ни за что не поверил бы ему, но Ренар… Ренар выглядел искренним, подавленным, обеспокоенным. Казалось, он не врал. Возможно, де Борд попросту обманул его, и поэтому Ренар действительно верит, что выхода у Вивьена два – сознаться или умереть на допросе.
«Ради Лорана, будь ты проклят, ты должен молчать!» – приказал себе Вивьен, чувствуя, что от волнения у него начинают стучать зубы.
– Я начну с того же вопроса, что и раньше. Я уверен, что ты так упорно молчишь, потому что защищаешь кого-то. Защищаешь своих сообщников-катаров, которые притаились где-то в Руане. Ансель де Кутт – среди них?
Вивьен молчал, в ужасе ожидая, что сейчас де Борд прикажет начать пытку.
– Тебе было известно о его ереси, когда случился инцидент в Кантелё? – внезапно вмешался в допрос Ренар. Его голос отдавал мрачной решительностью, заставившей Вивьена содрогнуться.
– Не спеши, сын мой, – улыбнулся де Борд. – Вивьен еще не дал нам ответы на самые первые вопросы. Мы ведь так давно с ним не беседовали. Итак, Вивьен. Поговорим о твоих сообщниках, которые дали тебе катарскую книгу? Кто они?
Вивьен молчал.
Де Борд устало вздохнул.
– Воистину, ночь будет долгой. Приступим, – сказал он.
С двух сторон палачи начали медленно давить на рычаги. Раздался легкий скрежет: механизм станка пришел в движение. Вивьен напрягся, попытавшись сопротивляться пыточному орудию, но тут же понял, что от его усилий не будет никакого толку. Веревки натянулись, кожаные ремни врезались в руки и лодыжки и потянули за собой в разные стороны тело арестанта.
