Ренар опустил голову. Иногда его поражала складность, с которой, не готовясь, мог говорить его друг. Легкий укол зависти быстро отпустил его, и он сосредоточил свое внимание на том, что слова Вивьена искренне его успокоили. Похоже, он зря предрекал самое печальное развитие событий.
Вернулась подавальщица с новой порцией вина. На этот раз оба инквизитора проводили ее благодарным взглядом.
– Мне удалось смирить твой гнев? – усмехнулся Вивьен.
– Пошел ты, – буркнул Ренар, делая большой глоток.
– Стало быть, да, – коротко рассмеялся и почти сразу умолк Вивьен, пригубив вино. Через несколько мгновений Ренар одарил его улыбкой, в которой читался намек на благодарность, и разговор пошел своим чередом. Вивьен расспрашивал его об утренней казни, о судье Лоране, о делах в отделении инквизиции. Ренар все же выведал подробности сегодняшней ночи и с искренним удивлением воспринял новость о том, что столь привлекательная девушка, как Элиза, умудрялась до пришествия инквизитора хранить невинность.
– Погоди, а лет ей сколько? Ей на вид около восемнадцати, может, двадцати, – изумленно пробормотал он. – Такой праведности некоторые монахини могут позавидовать!
– В твоих устах от еретички до праведницы один шаг, – усмехнулся Вивьен. – Ей девятнадцать. Спросил сегодня перед тем, как уйти. Попробовал разузнать, как же так вышло, что никто не склонил ее ни к женитьбе, ни к просто развлечениям. Она смешалась, и я понял, что говорить она об этом не хочет. Похоже, был кто-то довольно давно. Кто-то, кто нравился, с кем у нее могло бы что-то быть, но он куда-то делся.
«Тем лучше для меня», – добавил Вивьен про себя.
– Может, не решился путаться с ведьмой? – предположил Ренар.
Вивьен передернул плечами.
– Не знаю и не берусь делать выводы за неимением фактов. И не хочу ворошить прошлое Элизы – в конце концов, у меня нет никакого резона сейчас ее допрашивать. Расскажет сама, если сочтет нужным и захочет.
Ренар недовольно цокнул языком.
– Удивительная чуткость, – буркнул он.
Обстановка вечера понемногу сделалась легкой и приятной для обоих собеседников. За время, проведенное в трактире, они успели слегка захмелеть, сделать перерыв, протрезветь и захмелеть снова. Вышли они из трактира с заметно облегченными кошельками, но и с легким сердцем. К тому моменту в городе уже давно стемнело, и лишь редкие факелы на домах и звезды на небе освещали двум инквизиторам путь домой.
– Сегодня снова навостришь нос к своей ведьме? – поинтересовался Ренар, криво ухмыльнувшись.
– Пожалуй, стоит дать ей возможность отдохнуть от меня, – ответил Вивьен, заходя за угол дома и направляясь по затемненной пустынной улице в сторону постоялого двора. Ренар последовал за ним, и Вивьен прищурился. – Ты, что, вздумал меня провожать домой?
Он ухмылялся всего миг, пока не понял, почему друг решил повернуть вместе с ним: их преследовали. Похоже, от самого трактира. Многозначительно кивнув, Вивьен уставился на угол дома, за который они зашли и продолжил свою речь, как ни в чем не бывало:
– Не доверяешь мне, дружище? – спросил он, глядя в глаза Ренару. Вслух они вели совершенно другой диалог, не тот, который вели глазами. Вивьен бросил взгляд на пояс и искренне пожалел, что не взял с собой оружие. Ренар досадливо качнул головой: у него с собой был лишь один кинжал.
– Мало ли куда тебя пьяного понесет, – нарочито громко отозвался он, потянувшись к своему оружию.
Они приготовились. Неизвестно, кто решил за ними последовать, но, надо думать, ничего доброго от этих людей ждать не стоило. Взгляд Ренара говорил: «Нечего было греметь монетами перед подавальщицей!»
На это Вивьену возразить было нечего – здесь друг был совершенно прав.
Три человека выскочили из-за угла, вооруженные кинжалами.
«По счастью, хоть не дубины», – усмехнулся про себя Вивьен, глядя на то, как двигались эти незнакомцы. Двое из них были долговязы и, похоже, на свет их произвела одна мать в один и тот же день. Схожие, как две капли воды, черноволосые, как вороные жеребцы, эти тщедушные близнецы держали кинжалы одинаково неуверенно – вполне возможно, впервые решили поживиться за чужой счет. С дубинами они могли быть еще более неуклюжими, но и более опасными, если б удача улыбнулась одному из их неумелых замахов.
Третий же, похоже, свое дело знал. Кинжал держал крепко, выставлял оружие так, чтобы оно смотрело противнику в подбородок. Коренастый и широкий в плечах – не в пример своим подельникам – он заприметил Вивьена первым: осознал, что тот безоружен, да и, надо думать, запомнил, что именно он разбрасывался деньгами в трактире несколько часов назад.
– Не обогатите ли ближних своих, милейшие? – елейным тоном произнес он.
