— Сарес?! — Архиепископ охрип от удивления. — Но ты…
— Да, обезглавлен. Тобой. Неужели ты все еще злишься потому, что Адизель полюбила меня? Она сама сделала свой выбор, и он был верным.
— Господин Сэти, смотрите! — прогудел старший Механист, направив луч света под алтарь. Кровь вокруг него расходилась волнами, алый поток начинал закипать.
— Верно, Сэти? Ты ведь поэтому ушел в монастырь.
— Отец сам проклял тебя, Сарес! И мой сан не имеет к этому никакого отношения!
— Не обманывай меня, брат. Я знаю, ты тоже любил ее.
— Я НИКОГДА НЕ СОВРАТИЛ БЫ РОДНУЮ СЕСТРУ!
Комната разразилась жестоким смехом. Поток крови забурлил под ногами солдат и Архиепископа, багровые нити поползли по их ногам.
— Моя любовь к ней была искренней, Сэти. За это нельзя осуждать. Какому бы Богу ты не служил в своей жизни, ты не он. Людские дела решают только люди.
— ПОКАЖИСЬ, ТВАРЬ! — ревел Сэти, пытаясь смахнуть с себя кровавые корни. Механисты пластали жидкие путы своими клинками. Все бесполезно. — Я УБЬЮ ТЕБЯ СТОЛЬКО РАЗ, СКОЛЬКО ПОНАДОБИТСЯ!
— Нет, Сэти. Ты был слишком горяч при жизни, и сейчас ты ничем не лучше голодного зверя. Умри, и да упокоит Бинасу душу твою.
Багровый океан закипел во всю мощь, красные волны отхлынули от пленников и захлестнули собой захватчиков. Они кричали, стенали, пытались вырваться из обвившей их кровавой пелены. По комнате разнесся запах паленой плоти и жженого металла, жертвы Сареса плавились заживо в объятьях его крови.
Свора призраков ринулась было прочь из ослабшего тела Сэти, но красные путы схватили их бесплотные хвосты и затянули обратно, под кровавые коконы. Наконец, когда Архиепископ и Механисты растворились в потоках крови, крест вновь засиял. Багровые токи тянулись к телу Бральди, и он, словно марионетка, посмотрел на лежащих на полу пленников.
— Как давно я этого ждал, — вздохнул Сарес его голосом. — Рано или поздно это должно было случиться.
— Отец? — удивился Гаро, как только удалось избавиться от кляпа.
— Мне жаль, что тебе довелось все это услышать, сынок, — с грустью сказал мертвец. — Позже мы поговорим об этом. Твоя мать будет жутко недовольна.
— Но… Ты же мертв. Как мы?..
— Ошибаешься, сынок. Я жив, как никогда.
Кровавый поток схлынул с тела убитого Вампира. Нити жизни сплетались из бурного потока, образуя член за членом нового, мощного тела Сареса. Он стоял перед ними, обнаженный, печальный, но живой.
— Мне очень повезло, что Сэти пронзил вашего друга этим клинком, — сказал он Ангусу, Клариссе и Эльзе. — Без него я мог бы и не вернуться в этот мир.
— Как? — спросил раб Бральди. — Как Вы смогли это провернуть?!
— Долгая история, мой дорогой Барон. Пожалуй, я расскажу ее Вам, когда мы выберемся из этого места.
Сарес подошел к распятому телу. На его лице смешались ирония и сожаление.
— Прости меня, добрый гость, — сказал он, схватившись за рукоять кинжала. — Но брат все-таки ошибался, — клинок с шелестом вышел из плоти, — убить Вампира не так-то просто.
— Что Вы имеете в виду?
— Вам ни разу не доводилось получить серебряный кол в сердце? — усмехнулся хозяин дома. — Что ж, Вы многое потеряли. Стоило почаще выходить из Сладкой Башни.
Вампир ловким движением порвал непосильные для пленников цепи, сломал удерживающие Бральди колья и уложил труп на пол.
— Мы отличаемся от других Восставших, — сказал он, освобождая Ангуса. — Если пронзить нам сердце или повредить череп, мы просто впадем в спячку. А дальше все по новой, потеря памяти и буйствующий голод.
— Значит, он опять… — сказала Кларисса.
— Не думаю, госпожа. Пожалуйста, не шевелитесь. Его сон длится лишь несколько минут. Сейчас мы это разрешим. Эльза, ты в порядке?
Вещунья смотрела на Бральди. Такую улыбку Сарес видел лишь в одном случае, но об этом решил умолчать. Она спокойно сидела, пока он освобождал ее, и когда вещунья смогла свободно двигаться, кинулась к телу Гостя, обняв его голову и что-то шепча ему на ухо.
— Кажется, он ей понравился, — сказал Сарес, освободив своего сына и взглянув на пришедшую в себя Клариссу. — Господин Зеин предвидел это, верно?
— Кто я такая, чтобы читать мысли Архимага, — сказала Кларисса. — Вы можете ему помочь?
— Конечно, госпожа, минутное дело. Эльза, будь добра, отпусти Бральди.
Пророчица даже не повернулась к нему. Лишь напевала что-то бессвязное, а может, и на незнакомом языке, кто поймет этих провидцев. Кларисса подошла к ней и положила руку на плечо.
— Дорогая, отпусти его, — сказала она, — Барон Сарес хочет ему помочь.
— Я знаю, матушка, — ответила вещунья. — Просто ты не видишь его. Пока он спит, он не сопротивляется.
— Чему, Эльза?
— Он борется с Тьмой. Не сам, его толкают. Это
— Дорогая, ты помнишь себя? При жизни?
— Нет, матушка. Не помню. Но Тьма показала мне. Там было красиво. Трава, феи, солнце…
— Не хочу прерывать вас, дамы, — сказал хозяин дома, склонившись над мумией Бральди, — но чем дольше он спит, тем меньше шансов будет его разбудить. Пожалуйста, предоставьте это мне.
