С тоской в усталых глазах, Эльза отпустила голову Вампира. Ангус, слегка прихрамывая, проковылял к ним.
— Да, Барон Ангус, подойдите поближе, Вам будет, чему научиться. Гаро, ты тоже.
— Вы не говорили, что владеете Путем Крови, — сказал Ангус.
— И Вы никому об этом не расскажете. Поверьте, так будет лучше для всех. А теперь, начнем.
Бледные пальцы Сареса вонзились в рану Бральди. Его тело тут же затрясло, словно скрученное предсмертной судорогой. Хозяин дома продолжал погружать руку все глубже в плоть Вампира, кровавый пот выступил у него на лбу. Тем не менее, Бральди уже не выглядел так скверно. Кожа наливалась жизненными силами, волосы из тонких седых лохм превратились густые черные пряди.
Бральди открыл глаза, и закричал от невыносимой боли. Вены его вздулись, на руках отросли когти.
— Потерпите немного, мой друг, — прошептал Сарес, — скоро все закончится. Боль пройдет, только держитесь.
Рев Бральди становился все надсаднее, и Ангус с ужасом отпрянул от него. Не осознавая себя, Гость превратился в Зверя, и лишь Сарес не шевельнулся. Маленький Гаро спрятался за спину своего отца, ощерив острые клыки. Он был явно не готов к тому, что произошло с ним за весь день.
Лапы зверя принялись со свистом рассекать воздух, не в силах задеть дрожащего от напряжения Сареса. Огромная летучая мышь билась в припадке, заполняя оглушительным воплем все пространство святилища.
— Вот… и… все! — выдохнул Барон, оставив мученика в покое.
Бральди опал, водя затуманенным взором по столпившимся подле него сородичам.
— Теперь, он Ваш… — сказал Ангус.
— Нет, Барон, — ответил Сарес, смахнув наползающую на глаза багровую пелену. — Даже если бы захотел, не получилось бы. Вся его кровь внутри него. Через пару часов должен прийти в себя.
— Но как?!
— Он гораздо древнее, чем Вы думаете, мой дорогой Ангус. Архимаг Зеин возложил на него большие надежды. Думаю, он их оправдает. Уж простите, я не могу игнорировать послание Вашего дяди.
— Вы же сохраните это в тайне? — спросила Кларисса.
— Конечно, госпожа. Этот секрет умрет вместе со мной. Правда, это случится очень не скоро. А теперь, возьмите его на руки и идите за мной. Нам предстоит тяжелый путь. Гаро, ты готов к охоте?
— Да, отец, — разразился хриплым басом Баронет. Зверь овладел и им, и теперь в нем уже нельзя было узнать того мальчика, что кормил свою птицу и капризничал, не желая съесть поданного на обед змея.
— Возьми этот кинжал, он тебе еще пригодится. Когда наш гость очнется, мы вернем его в целости и сохранности.
Сарес повернулся к двери. Зачарованное кровью дерево со свистом рассыпалось в труху. В тусклом свете фонарей блеснули глаза фигур в мантиях.
— Ну сколько можно! — зарычал Сарес.
— Стойте! — выкрикнула Кларисса. И очень вовремя. Силуэты вошли внутрь святилища Первого, и в тусклом свете звезды-креста Барон разглядел нежданных гостей.
И коленопреклоненно опустился на землю.
— Похоже, мы немного опоздали, Молох, — сказала женщина в фарфоровой маске, выйдя из-за спины жуткого вида волшебника.
— Архимаг Молох, — сказал Сарес, — приветствую Вас в моем доме. И вас, господа чародеи. Жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах.
Бесконечность. Круговорот жизни и смерти. Падает желудь, ему негде прорости и окрепнуть. Но в этом нет ничего плохого — он станет пищей для будущих деревьев. Они пустят свои корни вглубь напитанной прахом земли, и их нежные стебли разрастутся до самых небес. Благо, не так до него и далеко. Только ветку протяни.
— Фалкор, ты как? — спросил Кин, впившись когтями в крону.
— Ты не представляешь, Кин, что такое — жить, — прогудел шаман.
Огромное дерево, перебирая мощными корнями, шагало через бескрайнюю пустошь. Рядом с ним шла ватага Фералов. Закутанные в шкуры, они держали свое оружие наготове. Их взгляд то и дело скользил на сплетение коры, разбитое трещиной на подобии человеческого рта.
— И на что же это похоже? — спросил огромный пес — смешной наездник на абсурдном скакуне.
— Это… Ты помнишь, как бьется сердце?
— Смутно.
— Представь, что весь мир — вся вселенная — это одно большое сердце. Оно сжимается и разжимается. Сжимается — и умирает. Разжимается — и оживает. И так все время, от начала и до конца.
— А у вселенной есть конец?
— Он есть у всего, Кин. Начинается одно, заканчивается другое. Может, это не то бессмертие, чем страдали мы, но такое… бесконечное. Как у Светлого Лика.
— Разве он может умереть? — усмехнулся оборотень, едва не свалившись, когда могучий корень запнулся об огромный валун. — Эй, по тише!
— Прости, я задумался, — прогудел дуб. Еще несколько желудей со звонким стуком скатились по стволу, впившись в серую плоть земли. Сколько их уже выросло на его голове — не сосчитать. Неужели Светлый Лик настолько напитал его своей силой, что ростки могут плодоносить даже в таких негостеприимных краях? — Знаешь, ведь Светлый Лик явился нам не просто так.
— Прости, Фалкор, но это и хобу понятно, — сказал Кин. — Одного я не пойму, куда мы идем теперь?
— На север, Кин.
— На север? Это же так далеко от Рощи.
