Прямо подо мной из мрака выступали подвесные элементы верхнего дока. Ниже сияли огни ступицы. В двадцати ярдах справа, всего в нескольких футах от поверхности воды располагался нависающий выступ скалы, с которого ныряли ремонтники. Поплыв к нему, я нарушил танец тюленей. Близость цели придала мне силы. Руки и ноги задвигались вновь. Я увидел белый прямоугольник технического бассейна, освещенный изолампами. Их всегда оставляли включенными на тот случай, если кто-то окажется снаружи ремонтного блока. Проплыв под выступом скалы, я поднялся в бассейн. Сияние ярких ламп, освещавших цех, ослепило меня.
Я вцепился руками в поручни лестницы и нащупал ногами ступени. Стопы так замерзли, что почти ничего не чувствовали. Перебравшись через бортик, я рухнул на деревянный настил-платформы. Силы покинули меня, и какое-то время я лежал в абсолютном оцепенении. Что-то больно впивалось в мое бедро, но это казалось мне мелочью. Мне хотелось закрыть глаза… хотелось уснуть. Внезапная мысль о Палатине заставила меня подняться на ноги. Я включил одну из сушильных камер и встал в нишу, которая обдувалась сверху и с боков струями горячего воздуха. Возможно, это было опасно при моем переохлаждении, но мне требовалось восстановить циркуляцию крови. Меня ожидал нелегкий путь — вверх по ступеням в подсобку и дальше к городской стене.
Горячий воздух согрел меня и немного просушил одежду. Проведя в нише несколько минут, я почувствовал, что снова могу двигаться. Нужно было спешить — я не знал, как долго продлится шторм. Он мог закончиться через пару часов или растянуться на три-четыре дня. В любом случае лучше было поторопиться. Я выполнил большую часть плана. Мне не хотелось терпеть неудачу из-за какой-то минутной слабости.
Одежда почти высохла. Я отключил сушилку и, шатаясь, направился к лестнице. Ноги нещадно болели. При каждом шаге меня пронзала боль. Казалось, что колени и лодыжки вот-вот разойдутся в суставах.
Я поднялся в подсобку. Дверь оказалась запертой, а поиск запасного ключа мог занять много времени. Включив свет, я нашел в инструментальном ящике лом и выбил замок. Мои неточные удары причинили двери серьезный ущерб.
Ремонтный блок находился на краю Морского квартала — неподалеку от здания океанографов. Я зашагал по пустынным улицам. Дождь под изощитом был менее свирепым, чем за стенами города, но моя одежда быстро намокла, и мне снова стало холодно. Я порезал стопы об острые камни. Пульсирующая боль в икрах ног вызывала тошноту. Одна из пяток кровоточила.
Я упрямо брел по улице к дворцовому кварталу. Никто не окликнул меня у ворот. Охранники прятались от дождя в сторожке, пили теплое вино и играли в карты. Вечер только наступил, но улицы были безлюдными. Во время шторма горожане предпочитали сидеть по домам. Во многих окнах горели огоньки — приветливые и теплые.
Мне хотелось сохранить свое возвращение в секрете — особенно от жрецов. Я не сомневался, что Мидий имел какое-то отношение к налету туземцев. Чем меньше он знал, тем было лучше для нас. Я свернул на боковую аллею, которая вела к небольшой калитке позади дворца. Со стороны храма послышались удары колокола, отмечавшие девятый час. Я с облегчением вздохнул — в такое время спать ложились только пожилые люди. На мое счастье, охранники не заперли калитку. Я вздрогнул, когда намокшая дверь заскрипела в ржавых петлях. Грохот грома скрыл этот звук, и я, захлопнув калитку, поспешил укрыться в саду. Трава и мягкий грунт были отрадой для моих истерзанных ног.
Передо мной возникла новая проблема: как незаметно пробраться во дворец? Среди слуг мог оказаться предатель. Если Мидий узнает о моем возвращении, наш план будет обречен на провал. Я взглянул на окна. В спальне родителей было темно. Их гостиная располагалась на другой стороне здания. Атек тоже проводил вечерние часы не в своих покоях. Однако, слава небесам, свет горел в окнах Равенны.
Наступив на что-то острое, я непроизвольно упал на колени. Сил уже не было. Я пополз на четвереньках к аллее, которая проходила под дворцовыми окнами. На краю газона, собрав горсть маленьких камней, я с трудом поднялся на ноги. Мне удалось сделать несколько бросков, но камни угодили в стену и ставни. Неуклюжие движения измотали меня. Немного отдохнув, я швырнул оставшуюся горсть в окно и наконец-то попал в цель. Прошла минута. Никакого результата. Я начал сомневаться, что Равенна была в комнате. Подняв еще пару камешков, я со второй попытки добился своего: стекло глухо звякнуло от удара. Затем окно открылось, и я с облегчением увидел лицо девушки.
— Кто там? — спросила она.
Тень стены скрывала меня от ее взгляда.
— Равенна, — тихо позвал я.
Из моего горла вырвался жалкий хрип. Мне пришлось сделать еще одну попытку.
— Равенна! Это Катан.
— Я не слышу, — крикнула она. — Кто меня зовет? Мне хотелось плакать от досады.
— Это я! Катан!
— Ничего не слышно. Подождите немного. Я сейчас спущусь.
