Моя голова гудела и кружилась. Не обращая внимания на дождь и грязь, я сел на траву и стал ждать, когда придет Равенна. Мне казалось, что она отсутствовала целую вечность. Затем боковая дверь открылась, и я услышал шаги. Луч фонаря скользнул по траве. Увидев меня, девушка подбежала ко мне.
— Катан! О, боги! Что с тобой случилось?
— Туземцы, — прохрипел я. — Мне удалось бежать из плена. Отведи меня внутрь… чтобы никто не видел… Я должен передать отцу… план Палатины.
— У меня не хватит сил, чтобы втащить тебя, — сказала она. — Попробуй опереться на мое плечо.
Я сделал усилие, но не смог подняться на ноги.
— Ого! Ты истекаешь кровью!
Она повернулась, закинула мою руку к себе на плечи и рывком взвалила меня на спину. Я обнял ее за шею и почти повис, едва касаясь ногами земли. Она медленно потащила меня к двери. На лестничной клетке я попытался идти сам. Пока Равенна запирала засов, мне удалось одолеть несколько ступеней. Боль, пронзавшая мое тело при каждом шаге, казалась невыносимой, но мы каким-то чудом поднялись по двум пролетам спиралевидной лестницы и ввалились в комнату Равенны. Она осторожно опустила меня на кровать, и я в полном истощении вытянулся на кружевном покрывале. Девушка разорвала ночную рубашку и перевязала мои порезанные ноги. Внезапно вынырнув из дремоты, я вспомнил, что еще не завершил свою миссию.
— Равенна… пожалуйста… Позови графа… Палатина придумала план… Никто не должен знать…
— Ты уверен, что с тобой все в порядке?
Я вяло кивнул, и она торопливо ушла.
Мне хотелось выть от боли. Все мои ушибы и синяки пульсировали, как одна большая рана. Я лежал на постели Равенны и, закусив губу, смотрел в потолок. Складки смятого одеяла казались раздражающе неудобными, но у меня не было сил, чтобы передвинуться.
Через две минуты в комнату вбежал отец. Следом за ним в дверь вошла Равенна. Граф в два шага пересек комнату и с ужасом посмотрел на меня.
— О, небеса! Катан, что случилось? Мне сообщили, что вас схватили туземцы. Один из лесорубов видел, как они повели тебя и Палатину на рудник. Он прибежал во дворец и рассказал об этом.
— Мне удалось бежать, — ответил я слабым шепотом. — Прыгнул в поток… долго плыл… но это не важно.
Я слово в слово передал ему план Палатины — все, что сумел запомнить. Он молча слушал и только один раз попросил меня прояснить непонятный момент.
— План действительно хорошо придуман, и я не вижу другого выхода из сложившейся ситуации. Но как мы освободим плененных туземцев, не навлекая подозрений на меня и наших людей?
— В храме живет девушка… Илессель. Я немного знаю ее. Она дочь какого-то жреца, но ненавидит Мидия и Сферу. Илессель — специалист по побегам. Она поможет нам…
— Как она выглядит? — спросил Равенна.
— Вьющиеся каштановые волосы… дерзкое лицо…
— Я знаю, о ком ты говоришь, — сказал отец. — Но кого послать вместе с ней?
— Меня, — решительно ответила Равенна. — Я помогу ей выпустить пленных. Но нам не помешал бы еще один надежный человек. Вдвоем мы вряд ли справимся.
— Я найду вам помощника, — пообещал Элнибал. — Но сперва мне нужно позвать целителя.
— Пожалуйста, отец, — взмолился я. — Сначала дело… С целителем можно встретиться позже.
— Хорошо.
Он склонился надо мной, похлопал по плечу, затем быстро вышел из комнаты. Мир в моих глазах начал кружиться и покачиваться. Равенна озабоченно нахмурилась.
— Не волнуйся, — сказала она. — Я освобожу туземцев. Обещаю.
Мне хотелось спать. Не в силах противиться этому неодолимому желанию, я закрыл глаза. Равенна сжала мою ладонь и что-то прощептала. К сожалению, сон не позволил мне расслышать ее фразу.
О дальнейших событиях я узнал от отца, Палатины и Илессель. Переговорив со мной, граф Элнибал вызвал к себе Атека. Он не стал знакомить первого советника с планом по освобождению торговцев — чем меньше людей знало об этом, тем лучше. Отец велел Атеку собрать всех морских пехотинцев и направить к нему капитана дворцовой охраны — ветерана, которого граф считал своим боевым товарищем. Затем, вызвав двух моих кузенов, он направил одного из них в храм к Илессель, а второго — за Тетриком.
Перед самым приходом графского посланника Илессель сняла с плеч плащ, швырнула его на пол и вытащила из-под кровати бесценную лютню. В ее маленькой каморке было очень тесно для игры на таком инструменте, но она уже привыкла к неудобствам. Положив футляр на стол, девушка открыла крышку, и тут в дверь кто-то постучал. Она торопливо сунула инструмент под кровать на тот случай, если за ней пришел Мидий или один из его прихвостней. К ее удивлению, на пороге оказался не жрец, а симпатичный юноша, с взъерошенными волосами и глуповатым от смущения лицом.
— Что тебе нужно? — спросила она, раздраженная тем, что ей помешали заняться любимым делом.
Из-за шторма и этой ужасной неразберихи с туземцами Илессель не могла музицировать в саду. Она тревожилась о судьбе Катана. За ужином ее приемные родители рассказывали ужасные истории о том, как дикари поступали с пленными на тех территориях, где они вели миссионерскую деятельность.
— Ты Илессель?
— А кто же еще?
