— Катан, куда ты запропастился? — спросила она. — Л иас говорит, что этим утром ты проходил проверку на магические способности.
— Да, — сохраняя показное спокойствие, ответил я. — Мне предложили пройти обучение на мага. Что вы посоветуете? Соглашаться или нет?
— Ты шутишь! — воскликнула Персея.
— Какие шутки! Все вполне серьезно. Юкмадорий сказал, что я могу стать могущественным магом — таким, какого у них не было уже несколько десятилетий.
Палатина смерила меня подозрительным взглядом.
— Ты решил посмеяться над нами?
— Нет! Даже Равенна перестала язвить надо мной. Похоже, ее очень огорчила перспектива нашего совместного обучения.
Наконец они поверили моим словам. Персея радостно взъерошила мои волосы. Лиас одобрительно похлопал меня по спине. Я начинал привыкать к энтузиазму этого рослого апелага.
— Почему тебе нужен наш совет? — спросила Палатина после первых мгновений эйфории.
Я рассказал им о предупреждении Юкмадория и о выборе, который он мне предоставил.
— А сам-то ты хочешь быть графом? — спросил меня Лиас.
— Я с детства считал себя наследником Элнибала. Впрочем, дело даже не в этом. Отец может передать Лепидор моему брату — хотя и с тяжелым сердцем. Он многие годы обучал меня, как своего преемника. Больше всего я боюсь застрять в Цитадели на несколько лет. Мне не хочется становиться пешкой в руках Юкмадория или совета Элементов — пешкой, которую будут толкать, куда захотят и когда захотят. Я думаю, что самые сильные маги всегда находились под чьим-то контролем и не имели свободы выбора.
— У еретиков очень мало хороших магов, — сказала Персея. — Они страшатся их потерять и поэтому не используют в диверсиях против Сферы.
— Я не хочу такой защиты!
— Равенна тоже не хочет, — продолжила Персея. — Она постоянно спорит с Юкмадорием и пару раз выступала на Совете. Насколько я знаю, она недовольна их ограничениями и добивается большей свободы. А они не желают рисковать ее потерей и никуда не отпускают.
При мне Равенна никогда не спорила с Юкмадорием. Более того, я не замечал никакой напряженности между ними. Она казалась мне верным слугой Ордена и послушной «племянницей» ректора — хотя они не были родственниками.
— Откуда тебе это известно? — спросила Палатина.
— Я ее подруга. Равенна не такая, какой выглядит на публике. Она очень вспыльчивая — настоящий вулкан. Но она не может вырваться из лап Юкмадория. Орден Тени ценит ее и стережет, как главное сокровище.
Неужели мы с Персеей говорили об одной и той же девушке? Тогда меня ожидало печальное будущее. Если у Равенны были проблемы с Орденом, то и мне их не избежать.
— Катан, ты можешь оказать мне одну услугу? — спросила Палатина.
— Какую именно?
— Согласись обучаться магии. Познай все ее премудрости и даже более того. Стань могущественным магом Тени. Выполняй в этом году любые требования Юкмадория. А я сделаю так, чтобы в конце обучения тебя отпустили домой. Если же Орден запретит тебе покидать Цитадель, то я останусь с тобой.
— Может быть, выскажешь ему свои соображения? — с улыбкой спросил Лиас.
Палатина пожала плечами.
— Могу и высказать. Вреда от этого не будет. Когда я прочитала исторические документы, у меня возник вопрос: каких результатов добились еретики со времен Священного Похода? Они убили нескольких экзархов и даже одного Премьера. Еще им удалось сохранить вот это.
Она махнула рукой, указывая на остров, Цитадель и флаги, реявшие над башенками крепости.
— Да, они повлияли на жизнь многих людей и не позволили им примкнуть к фанатикам Сферы. Но можешь ли ты назвать мне другие достижения? Юкмадорий ничего не говорит о численности еретиков. Я думаю, их очень мало.
Палатина нагнулась и указательным пальцем начертила на песке условное изображение карты мира.
— Мы где-то здесь на Архипелаге.
Она потыкала пальцем в песок, изображая разбросанные острова, затем нарисовала круг в центре.
— Это Фетия. Большинство апелагов — еретики. Около миллиона человек, плюс некоторые жители Калатара. Судя по словам Юкмадория, они все пострадали от Похода. Теперь рассмотрим остальную часть мира: Экваторию, Хуасу, Гиперион и Океанию. Допустим, их общая популяция насчитывает девять миллионов человек. Сколько из них — еретики? Несколько десятков тысяч, если не меньше.
Палатина поглядела на наши лица.
— Что произойдет, если мы начнем убивать лидеров Сферы? Население континентов не одобрит нас. Кто-то даже разозлится. Повсюду будут метаться инквизиторы, сжигая людей на кострах. Эта часть мира не знает других богов. Как мы обратим их в свою веру? Покажем им кукольный театр Кламаса?
В ее голосе прозвучало презрение.
— Это не поможет.
Выдержав паузу, Лиас мрачно согласился:
— Ты права, Палатина. Сфера больше и сильнее нас. Мы не сможем победить ее в открытом противостоянии.
— Почему Сфера совершает походы и убивает людей, которых она считает опасными?
— Потому что они используют хэйлеттитов, — сказала Персея, — врагов просвещенного мира.
— Нет. Сфера делает это, потому что все остальные постоянно сражаются друг с другом.
Палатина похлопала рукой по карте, нарисованной на песке.
