Я почувствовал в его голосе сарказм, но не стал отвечать ему тем же. Мне вспомнились частые ссоры с Равенной.
— Если только они смогут терпеть друг друга достаточно длительное время.
— А как насчет тебя и Равенны? — спросила Палатина. — Ты среди друзей. Тебе не нужно притворяться с нами.
Мы начали карабкаться на скалистую гряду, которая разделяла два пляжа.
— Что ты хочешь сказать? — мрачно спросил я.
— Ха! Похоже, ты слишком долго использовал магию вместо мозгов. Думаешь, мы не видим, как тебе нравится ее компания?
— Мне нравится ее компания? Я спорил и ссорился с ней при каждой встрече.
— Потому что вы с ней договорились спорить и ссориться.
— Ты намекаешь, что это их игра? — с удивлением спросил Гаити.
Он всегда отличался здравым рассудком.
Несколько недель назад мы с Персеей разорвали наши интимные отношения. Палатина знала об этом. Но я никогда не питал к Равенне каких-либо особых чувств — если не считать первоначальной ненависти. Кроме того, за время учебы мы с ней пережили несколько яростных ссор, так что в паре случаев понадобилось даже вмешательство Юкмадория.
— На мой взгляд, она холодна как рыба, — сказал Лиас. — Особенно когда не в духе.
Мне стало ясно, что моя «кузина» не рассказала им о проблемах Равенны. Решив сменить тему, я открыл было рот, но заготовленная фраза осталась непроизнесенной. К тому времени мы достигли вершины гряды и пошли по узкой тропе вдоль отвесного склона. Впереди шагал Лиас, за ним — Палатина, Микас и Гаити. Я по привычке замыкал цепочку. Внезапно Палатина оступилась на пучке травы и потеряла равновесие. Я увидел, как она опасно наклонилась в сторону обрыва. Мое зрение, усовершенствованное Тенью, подсказало мне, что девушка упадет раньше, чем ей помогут другие. К сожалению, меня отделяло от нее два человека. Я уже хотел оттолкнуть Микаса в сторону, но было слишком поздно. Палатина упала с утеса на песчаную дюну, которая находилась в двадцати футах ниже нас. Я услышал тошнотворный звук удара.
— О, Алтана, нет! — вскричал Микас и склонился над обрывом.
Лиас обернулся, понял, что произошло, и, пораженный ужасом, замер на месте. Стараясь не столкнуть их со скалы, я протиснулся между ними и побежал вниз по тропе. Когда до песка оставалось не больше двух ярдов, я спрыгнул с откоса и помчался к неподвижному телу Палатины. Она лежала на спине. Остекленевшие глаза смбтрели в небо. К счастью, песок смягчил удар при падении. Услышав ее дыхание, я возблагодарил божественные силы. Остальные ребята начали спускаться вниз по тропе.
— Гаити! — крикнул я. — Беги за помощью! Приведи целителя!
Гаити был самым быстрым из нас. Он кивнул и помчался к Цитадели. Лиас и Микас присоединились ко мне.
— Она дышит! — воскликнул кэмбрессец. — Она еще жива!
— Нужно осмотреть ее, — сказал я. — Не думаю, что у нас есть время на пустое ожидание.
Среди многих других наук мы изучали основы медицины, но я не полагал, что эти знания понадобятся мне так быстро. Сжав в ладонях тонкое запястье Палатины, я закрыл глаза и освободил ум от посторонних мыслей. Мне потребовалось несколько недель, чтобы научиться этому состоянию концентрации. Даже теперь оно достигалось с большим трудом. Нацелив сознание на фиксацию энергетического канала, я наполнил тело девушки магической силой. Поскольку магия не имела стока, она позволяла мне «видеть» Палатину экстрасенсорным зрением. Я проверил серебристый контур ее скелета, который проявился в абсолютной черноте моего опустошенного ума. Хвала богам, у нее не было ни треснувших позвонков, ни сломанных костей. С моих губ сорвался вздох облегчения. Я боялся, что она могла свернуть себе шею.
Другой слой ментальной проекции показал мне ткани девушки. Я впервые увидел феномен, о котором рассказывали Юкмадорий и Равенна. Передо мной мерцала голубоватая аура — особый покров, доставшийся Палатине в наследство от поколений магов. Мышцы вдоль спины были отбиты при ударе, но я не обнаружил никаких серьезных травм. Из чего она была сделана? За этот год Палатина ни разу не пожаловалась на плохое самочувствие — хотя каждый из нас перенес ту или иную форму простудных заболеваний. И вот теперь, упав с утеса, она почти не поранилась.
Я двинулся глубже — в сферу разума, на которую могли влиять только маги ума. Она была доступна для осмотра, но я старался не задевать крохотные нити света. Здесь все казалось бесформенным и неопределенным. Я знал, что неумелое погружение в область разума могло причинить человеку непоправимый вред. И все же я заметил бы что-то неправильное, если бы Палатина получила травму мозга. Впрочем, неправильность была — я увидел энергетический барьер, который, будто стена, проходил через сферу ума. «Стена» выглядела слабой и расшатанной. В нескольких местах сквозь бреши проникали струйки памяти.
