– В то время Харконнены ушли на дно, а те, которые этого не сделали, были просто уничтожены. Однако я вполне допускаю такую возможность.
– К тому же записи могли быть утрачены, – произнес Бурцмали.
– Но не нами или другими правительствами, которые уцелели. Что можно сказать об этой линии рассуждений?
– Патрин.
– Аааа-га.
Бурцмали торопливо заговорил:
– Если бы такое действительно имело место, то об этом можно узнать у коренных жителей Гамму.
– Многие ли из них могут это знать? Неужели ты думаешь, что они могли хранить эту тайну столько… Да! Я понимаю, что ты имеешь в виду. Если это была тайна семьи Патрина, то…
– Я не отважился спросить их об этом.
– Конечно нет. Но где можно поискать, не возбуждая, естественно, постороннего…
– В том месте, где найдены следы взлета корабля-невидимки.
– Ты должен отправиться туда лично!
– Это будет очень трудно скрыть от шпионов, – сказал Бурцмали. – Если только я не отправлюсь туда с малыми силами и якобы с другой целью.
– С какой именно?
– Для установления погребального знака на могиле моего старого башара.
– Откуда следует, что мы якобы уверены в его смерти? Да!
– Вы ведь уже попросили тлейлаксианцев начать изготовление нового гхола.
– Это была простая предосторожность и не несет… Бурцмали, это очень опасно. Мне кажется, что мы не сумеем пустить по ложному следу всех, кто следит за нами на Гамму.
– Скорбь моя и моих людей будет выглядеть искренней и неподдельной.
– Искренность не всегда убеждает настороженного наблюдателя.
– Вы не доверяете моей верности и верности людей, которых я возьму с собой?
Тараза в раздумье сжала губы. Она напомнила себе, что фиксированная верность – это то, что они пытались развить, улучшая наследственные признаки Атрейдесов. Как производить людей, которые обладают таким врожденным признаком? Бурцмали и Тег были превосходными образчиками.
– Это может сработать, – согласилась Тараза. Она задумчиво посмотрела на Бурцмали. Возможно, любимый ученик Тега прав!
– Тогда я пойду, – сказал Бурцмали и собрался покинуть спальню.
– Один момент, – остановила его Верховная Мать.
Бурцмали обернулся.
– Накачайте себя широм. Все. Если вы увидите, что вас могут пленить лицеделы – эти новые образцы, – то сожгите свои головы или разбейте их вдребезги. Позаботьтесь об этом.
Трезвое выражение лица Бурцмали вселило в Таразу уверенность. Молодой башар возгордился. Надо было умерить его гордыню. Незачем проявлять излишнюю отвагу и бесшабашность.
Мы уже давно знаем о влиянии, которое оказывает выбор – сознательный или бессознательный – на объекты нашего чувственного восприятия. Фактически показано, что не требуется, чтобы заключенная в нас вера в некую силу являлась на поверхности сознания и вступала во взаимодействие с окружающей нас вселенной. Я разработала прагматический подход к оценке взаимоотношений между верой и тем, что мы считаем «реальным». Все наши суждения несут на себе тяжкое бремя верований наших предков, к которым особенно чувствительны мы – Сестры Бене Гессерит. Недостаточно того, что мы знаем об этом и принимаем меры предосторожности. Объектом нашего пристального внимания должны быть альтернативные интерпретации.
– Здесь нас рассудит Бог, – злорадствовал Вафф.
Он постоянно говорил это все время их непредсказуемого путешествия через Пустыню. Шиана не замечала этих высказываний, но они начали всерьез действовать на нервы Одраде.
Жаркое солнце Ракиса склонилось к западу, но червь продолжал неутомимо нестись к окраине бывшего Сарьира Тирана, к остаткам Защитного Вала.
Она так и не смогла найти удовлетворительный ответ. Фанатизм и очевидная опасность, исходившие от Ваффа, требовали, однако, немедленной реакции. Она вспомнила ритуальную фразу из Шариата и вслух произнесла ее:
– Пусть судит нас Бог, но не люди.
Вафф скорчил недовольную гримасу, уловив саркастические нотки в голосе Одраде. Он посмотрел на горизонт впереди, потом перевел взгляд на орнитоптер, сопровождавший их.
– Люди воплощают дела Бога, – процедил он сквозь зубы.
Одраде не ответила. Вафф был погружен в свои сомнения и теперь, должно быть, спрашивал себя: «Действительно ли эти ведьмы из Бене Гессерит разделяют нашу Великую Веру?»
