– Здесь есть люди, которые только маскируются под священников, – сказала Сирафа. – Они очень опасны. Самые опасные из них те, кто исповедует религию Тантруса, и объявляют, что секс – это исключительная форма поклонения, которую принимает их Бог.
– Как их распознать? – Луцилла уловила искренность в тоне Сирафы и восприняла ее слова как предостережение.
– Это не главное. Надо действовать так, словно ты не видишь никакой разницы. Первая забота – это удостовериться, что тебе заплатят. Ты, как я полагаю, стоишь пятьдесят соляри.
– Ты так и не сказала мне, чем они могут помешать, – Луцилла обернулась и посмотрела на Бурцмали. Она заметила, что он снимает с себя боевое снаряжение. Она снова посмотрела на Сирафу.
– Некоторые из них следуют древнему обычаю, согласно которому они имеют право отобрать тебя у Бурцмали. В действительности некоторые из них попытаются попробовать тебя.
– Слушай внимательно, – сказал башар. – Это очень важно. Бурцмали будет одет, как сезонный рабочий. Иначе как объяснить, что у него на руках мозоли от постоянного употребления оружия? Ты будешь называть его Скар – это распространенное в этих местах имя.
– Но как мне вести себя, если в дело вмешается священник?
Сирафа достала из кармана маленький кошелек и протянула его Луцилле, которая зажала его в ладони.
– Здесь двести восемьдесят три соляри. Если подойдет кто-то, кто идентифицирует себя с Божеством… Ты запомнишь это, Луцилла? С Божеством?
– Как я могу это забыть? – в голосе Преподобной Матери появились насмешливые нотки.
– Если привяжется такой, то ты вернешь пятьдесят соляри Бурцмали и выскажешь ему свое сожаление. В этом же кошельке находится твоя карточка на имя Пиры. Ну-ка произнеси свое имя!
– Пира.
– Нет. Ударение надо ставить на последнее «а».
– Пира!
– Так подойдет. Теперь слушай меня очень внимательно. Ты и Бурцмали будете идти по улице поздно ночью. Предполагается, что у тебя уже были клиенты. Должны быть свидетельства. Следовательно, ты… э-э-э-э… отдашься Бурцмали перед тем, как вы выйдете отсюда. Ты понимаешь?
– Какие тонкости! – сказала Луцилла.
Сирафа восприняла эти слова как комплимент и улыбнулась, но улыбка вышла какой-то слишком натянутой. Какая чуждая у нее реакция!
– Еще один вопрос, – сказала Луцилла. – Если мне придется ублажать Божество, то как я после этого найду Бурцмали?
– Скара!
– Да, как я потом найду Скара?
– Он будет ждать тебя поблизости. Скар отыщет тебя, когда ты выйдешь.
– Понятно, значит, если в дело вмешивается Божество, то я возвращаю Скару сто соляри и…
– Пятьдесят!
– Думаю, что нет, Сирафа, – Луцилла медленно покачала головой. – После того, когда я ублажу это
Сирафа поджала губы и посмотрела на Бурцмали.
– Ты предупреждал меня, но я не предполагала, что…
Луцилла слегка воспользовалась Голосом:
– Ты не можешь ничего предполагать, пока я сама тебе этого не скажу!
Сирафа нахмурилась. Ее несколько озадачил Голос, но она тем не менее не утратила своей надменности, когда снова заговорила:
– Ты хочешь сказать, что не нуждаешься в советах по сексуальному разнообразию?
– Это верное допущение, – сказала Луцилла.
– И мне не надо объяснять тебе, что твоя накидка – это отличительный признак адепта пятой ступени Ордена Горму?
Теперь настала очередь Луциллы нахмуриться.
– А что, если я продемонстрирую способности, превосходящие эту пятую ступень?
– Ах, вот как, – протянула Сирафа. – Скажи, ты собираешься прислушиваться к моим словам?
Луцилла коротко кивнула.
– Очень хорошо, – продолжила Сирафа. – Ты можешь вызывать у себя вагинальные биения?
– Могу.
– В любой позиции?
– Я прекрасно владею любой своей мышцей.
Сирафа взглянула на Бурцмали.
– Это правда?
Башар стоял сзади очень близко от Луциллы.
– Иначе она бы этого не говорила.
Сирафа снова заговорила, сосредоточенно глядя куда-то на подбородок Преподобной Матери.
– Мне кажется, что это осложнит все дело.
– Пока ты не усвоишь, что мои способности воспитывались отнюдь не для продажи. У них совершенно другая цель.
– Я уверена в этом, – быстро согласилась Сирафа. – Но сексуальная живость есть сексуальная…
– …живость! – в тон ей подхватила Луцилла. В ее голосе проявился полный гнев Преподобной Матери. Неважно, чего добивается Сирафа, но ее надо поставить на место.
– Так ты говоришь: живость? Я могу изменять вагинальную температуру. Я знаю пятьдесят одну точку, в которой можно возбудить любого мужчину. Я…
– Пятьдесят одну? Но их же только…
– Пятьдесят одну! – рявкнула Луцилла. – Кроме того, я знаю последовательности плюс две тысячи восемьдесят сочетаний. Кроме того, двести пять сексуальных позиций…
– Двести пять? – Сирафа была ошеломлена. – Но ты же не хочешь сказать…
– На самом деле их больше, если учитывать мелкие нюансы. Я – импринтер, а это значит, что я владею тремястами ступенями оргазмической амплификации!
Сирафа откашлялась и облизнула губы.
– Тогда должна тебя предупредить, чтобы ты сдерживалась. Не проявляй свои способности в полную меру или… – она снова взглянула на Бурцмали. – Почему ты не предупредил меня?
– Я предупреждал.
