Еретики Дюны полностью

Он говорил на старогалахском, но со странным гортанным выговором, которого Айдахо не слышал раньше. Откуда Амбиторм – из Рассеяния или он уроженец Гамму? Со времен Муад’Диба прошло много времени, и язык мог измениться. Во всяком случае, тот галахский язык, на котором говорили Луцилла и Тег, отличался от языка, которым в свое время пользовался сам Дункан.

– Амбиторм, – произнес Дункан. – Это имя Гамму?

– Можешь называть меня Тормса, – отозвался проводник.

– Это кличка?

– Так ты будешь меня называть.

– Но почему люди в пещере называли тебя Амбиторм?

– Потому что я так им представился.

– Но почему ты…

– Ты жил при Харконненах и так и не научился маскироваться?

Дункан замолчал. Что это? Еще одна маска? Амби… Тормса не менял свою внешность. Тормса. Это имя тлейлаксианца?

Проводник предложил Дункану дымящуюся чашку.

– Это питье восстановит твои силы, Возе. Пей быстро. Это сохранит твое тепло.

Дункан принял чашу обеими руками. Возе. Возе и Тормса – Мастер Тлейлаксу и его товарищ-лицедел.

Дункан отсалютовал попутчику чашей по древнему боевому обычаю Атрейдесов, потом поднес ее к губам. Горячо! Однако напиток действительно быстро согрел его. Резкий овощной запах и едва заметный сладковатый аромат. Он подул на горячую жидкость и выпил, подражая Тормса.

Странно, но мне даже в голову не пришло, что питье может быть отравлено или в него подмешано какое-то сильное средство, подумал Дункан. Однако в этих людях было что-то от башара. Они вели себя очень естественно, как товарищи по оружию.

– Почему ты так легко рискуешь жизнью? – спросил Дункан.

– Ты спрашиваешь, зная башара?

Дункан замолчал. Ему стало неловко.

Тормса подался вперед и снова наполнил чашу Дункана. Вскоре все следы их завтрака были надежно спрятаны под грязью и камнями.

Наличие запаса пищи в тайнике говорило о тщательно разработанном плане, подумал Дункан. Он повернулся и присел на корточки на холодную землю. Голые ветви рассекали вид на странные мозаичные куски. Туман начал рассеиваться, обнажая смутные очертания города, расположенного в дальнем конце долины.

Тормса присел рядом с Дунканом.

– Это очень старый город, – сказал проводник. – Родовое гнездо Харконненов. Смотри, – с этими словами он протянул Дункану маленькую подзорную трубу. – Сегодня ночью мы придем туда.

Айдахо приложил окуляр к левому глазу и начал настраивать фокус. Система была незнакомой – она отличалась от старинных и тех, обращаться с которыми его учили в Убежище. Он оторвал прибор от глаза и принялся изучать трубу.

– Иксианская? – спросил он.

– Нет, мы сами их делаем. – Тормса протянул руку и показал Дункану две крохотные кнопки на черной трубке. – Быстро, медленно. Левая приближает, правая удаляет.

Дункан снова поднес прибор к глазам.

Прикосновение к кнопке – и город словно впрыгнул в фокус. По улицам передвигаются маленькие точки. Это люди. Он усилил разрешение. Люди превратились в маленьких куколок. Этот масштаб позволил Айдахо оценить размеры самого города. Он был просто чудовищно огромен… и располагался гораздо дальше, чем казалось невооруженным глазом. В центре располагалось прямоугольное здание, крыша которого терялась в облаках. Это была фантастическая, гигантская картина.

Теперь Дункан узнал это место. Пригороды изменились, но центр остался нетронутым, а здание прочно зафиксировалось в памяти Айдахо.

Сколько наших людей навсегда исчезло в этой проклятой адской дыре и не вернулось оттуда, подумал он.

– Девятьсот пятьдесят историй, – произнес Тормса, увидев, куда смотрит Дункан. – Сорок пять километров в длину, тридцать километров в ширину. Пластил и армированное стекло.

– Знаю, – сказал Дункан. – Это место называется Барония.

– Исаи, – поправил его Тормса.

– Да, теперь оно называется так, но я могу припомнить еще несколько названий.

Дункан сделал глубокий вдох, чтобы притушить старую ненависть. Те люди давно мертвы. Остались только здания. И память. Весь город представлял собой скопление особняков. Зеленые лужайки, окруженные высокими стенами. По некоторым из них расхаживала вооруженная стража. Это были, судя по рассказам Тега, частные парки.

Тормса презрительно сплюнул.

– Место Харконненов.

– Они строили такие дома, чтобы все остальные чувствовали себя маленькими.

– Маленькими и бессильными.

Проводник стал почти красноречивым, подумал Айдахо.

В течение предыдущей ночи Дункан, вопреки приказу придержать язык, временами пытался все же завязать разговор.

– Какие животные протоптали эти тропы?

Вопрос казался совершенно логичным, коль скоро они шли именно по звериной тропе. Чувствовался даже мускусный запах какого-то живого существа.

– Не разговаривать, – огрызнулся Тормса.