– Шайтан пощадил меня. Я выхожу в Пустыню и, когда Шайтан приходит, я разговариваю с ним.
– Почему ты называешь его Шайтан, а не Шаи-Хулуд?
– Все задают этот глупый вопрос!
– Так дай на него свой глупый ответ!
На лице Шианы появилось прежнее угрюмое выражение.
– Все из-за обстоятельств, при которых мы встретились.
– А при каких обстоятельствах вы встретились?
Шиана склонила голову набок и искоса взглянула на Одраде.
– Это тайна.
– А ты умеешь хранить тайны?
Шиана выпрямилась и кивнула, но Одраде уловила неуверенность в жесте девочки. Девочка понимала, что значит попасть в немыслимую ситуацию!
– Превосходно! – сказала Одраде. – Умение хранить тайну – это основа основ учения Преподобных Матерей. Я счастлива, что нам не придется мучиться с этой проблемой.
– Но я хочу научиться всему!
Какая обида прозвучала в ее голосе! Девочка не умеет контролировать свои эмоции.
– Вы должны научить меня всему, – упорствовала Шиана.
– Не говори со мной в таком тоне, дитя, – сказала Одраде во всю силу Голоса. – Не говори, если хочешь вообще чему-то научиться!
Шиана оцепенела. Приблизительно минуту она впитывала в себя впечатления сегодняшнего дня, потом расслабилась. Она улыбнулась, и на ее лице появилось теплое открытое выражение.
– О, как я счастлива, что вы пришли! Здесь в последнее время стало очень скучно.
Ничто не может превзойти сложностью человеческий разум.
До наступления ночи, которая в этих широтах Гамму всегда наступает со зловещей стремительностью, оставалось около двух часов. Убежище пряталось в прохладе – на небо постепенно наползли облака. Дункан по распоряжению Луциллы занимался во внутреннем дворе физической самоподготовкой.
Преподобная Мать наблюдала за ним, стоя возле парапета, на том самом месте, с которого она впервые увидела мальчика.
Дункан передвигался по лужайке резкими скачками, отрабатывая последовательность из восьми элементов боевых искусств Бене Гессерит. Он изгибался, подпрыгивал, перекатывался по траве, вскакивал и снова падал, кувыркался и перемещался из стороны в сторону.
Это было прекрасное показательное выступление. Не было ни одного предсказуемого движения и выполнялись они с головокружительной быстротой. Мальчику только что исполнилось шестнадцать стандартных лет и пора было приобщать его к прана-бинду.
Поразительное владение телом говорило о многом! Он очень быстро понял, что от него требуется, когда Луцилла впервые велела ему проводить эти вечерние занятия. Первая часть задания, полученного от Таразы, была, таким образом, выполнена. Гхола полюбил ее, в этом не было никаких сомнений. Она стала для него родной матерью. Причем достичь этого удалось, не ослабив юношу, хотя Тег очень волновался по этому поводу.
Только сегодня утром она сказала Тегу: «Каковы бы ни были сейчас его силы, он совершенно свободно выражает свои чувства».
Преподобная Мать едва удержала вздох восхищения при особенно удачном броске, после которого Дункан оказался практически в центре двора. Гхола достиг такого совершенства в достижении нервно-мышечного равновесия, что скоро достигнет и психологического равновесия, соперничая в этом с самим Тегом. Культурное воздействие этого достижения сможет поразить воображение. Стоит посмотреть на всех тех, кто инстинктивно отдавал должное Тегу и через него Общине Сестер.
До Лето II не существовало распространенной системы культурного регулирования для достижения баланса, который Бене Гессерит всегда считал идеальным. То было равновесие –