– Ничего ты не должна! Иди в чем есть. Следуй за мной или я буду вынужден применить силу.
– Ты что, и в самом деле думаешь, что сможешь… – Луцилла осеклась. Перед ней стоял совершенно незнакомый ей Тег. Она поняла, что он не стал бы угрожать, если бы не был уверен, что приведет в действие свою угрозу.
– Ну хорошо, – она взяла за руку Дункана и последовала за Тегом.
Патрин, глядя направо, стоял в коридоре.
– Она ушла, – сказал старый ординарец и посмотрел на Майлса. – Вы знаете, что надо делать, башар?
– Пат!
Луцилла никогда не слышала, как Тег запросто обращается к своему старому боевому товарищу.
Патрин улыбнулся белозубой улыбкой.
– Простите, башар. Вы понимаете, я волнуюсь. Оставляю вас, у меня есть своя роль, которую я постараюсь достойно сыграть.
Тег жестом поманил Луциллу и Дункана направо. Она подчинилась и повела за собой мальчика. Она почувствовала, что рука Дункана стала мокрой от пота. Он высвободил ладонь и пошел рядом с Преподобной Матерью, не оглядываясь назад.
Подвеска возле шахты лифта охранялась двумя доверенными людьми Тега. Он кивнул им.
– Нас не преследуют.
– Вам направо, башар.
Входя в кабину вслед за Тегом, Луцилла поняла, что выбрала сторону в споре двух сторон, мотивы которых были ей не вполне ясны. Она чувствовала себя так, будто политика Общины Сестер, словно стремительный поток, увлекает ее в неведомую пучину. Обычно этот поток представлялся ласковой волной, которая лениво облизывает прибрежную гальку, но сейчас это была разрушительная стихия, готовая обрушиться на ее голову.
Когда они вошли под своды колонн южного туннеля, Дункан нарушил молчание:
– Нам надо вооружиться, – сказал он.
– Скоро мы вооружимся, – сказал Тег. – И я надеюсь, что ты готов убить любого, кто попытается остановить нас.
Значительный факт: за пределами защитного ядра планет Бене Тлейлаксу никто никогда не видел женщин Тлейлаксу. (Мулы-лицеделы, имитирующие женщин, в расчет не принимаются. Они не способны размножаться.) Тлейлаксианцы берегут своих женщин, чтобы они не попали в наши руки. Таков наш предварительный вывод. Кроме того, должны существовать яйца, в которые Мастера Тлейлаксу запечатывают свои самые сокровенные тайны.
– Наконец-то мы встретились, – сказала Тараза.
Она внимательно посмотрела в глаза своему собеседнику. Их кресла стояли напротив друг друга, и от Тилвита Ваффа Таразу отделяли какие-то два метра. Анализ подтверждал, что перед ней действительно не кто иной, как Мастер Мастеров Тлейлаксу. В такой маленькой, как у эльфа, фигурке сосредоточена столь огромная власть! В данном случае надо отбросить все предрассудки относительно внешности, решила Верховная Мать.
– Некоторые до сих пор не верят, что такая встреча вообще возможна, – вежливо ответил Вафф.
Они встретились на нейтральной территории, на корабле-невидимке Гильдии, корпус которого был облеплен, как труп дохлого леопарда стервятниками, мониторами Бене Гессерит и Тлейлаксу. (Гильдия изо всех сил старалась угодить Бене Гессерит.
Вафф тоже не заблуждался относительно Таразы. Эта женщина была гораздо опаснее любой Досточтимой Матроны. Если он убьет Таразу, то ее немедленно заменят такой же опасной дамой, которая будет знать все, что до последнего момента своей жизни знала Верховная Мать.
– Мы находим, что ваши новые лицеделы очень интересны, – заговорила Тараза.
Вафф непроизвольно поморщился. Да, гораздо опаснее, чем Досточтимые Матроны, которые пока даже не предъявили Тлейлаксу счет за исчезнувший корабль-невидимку.
Тараза взглянула на цифровые часы с двойным дисплеем, расположенные на столике так, чтобы они оба могли одновременно узнавать при необходимости время. На дисплее, обращенном к Ваффу, отмечалось его внутреннее время. Она заметила также, что показатели внутреннего времени на обоих циферблатах были синхронизированы в пределах десяти секунд от точки произвольно выбранного полудня. Вся прелесть этой встречи заключалась в том, что были заранее оговорены все детали, включая расстояние между креслами.
