Верность пронизывала всю иерархию и была везде, где для нее находилось место. Именно такая верность была присуща ему самому – это Тег знал твердо. У него не было ни малейших сомнений, что Тараза поддержит его во всем, кроме ситуации, в которой он должен будет пожертвовать собой ради Общины Сестер. Само по себе это было правильное решение. Именно здесь находится верность их всех.
И этот же кодекс убил Патрина.
Тег еще раз остановился под деревьями. Вытащив из-за голенища нож, он сделал отметку на дереве.
– Что ты делаешь? – спросила Луцилла.
– Это тайная метка, – ответил Тег. – Только люди, которых я обучал, знают о ней. И, конечно, Тараза.
– Но почему ты…
– Я все объясню позже.
Тег двинулся вперед, остановившись у следующего дерева, на котором он тоже оставил крошечную зарубку. Такую отметину вполне мог оставить зверь или птица – царапина на коре ничем не выделялась из ее естественного рисунка.
Прокладывая дорогу, Тег думал, что планы Луциллы относительно Дункана надо непременно расстроить. Все рассуждения ментата, касавшиеся душевного здоровья и безопасности Дункана, говорили в пользу такого решения. Пробуждение исходной памяти Дункана должно предшествовать импринтингу Луциллы. Тег знал, что блокировать ее действия будет очень непросто – для этого надо быть гораздо лучшим лжецом, чтобы успешно ломать комедию для Преподобной Матери.
Все должно произойти якобы случайно, в результате естественного хода вещей. Луцилла ни в коем случае не должна заподозрить противодействие своим планам. Однако Тег не питал иллюзий относительно успешного противостояния возбужденной Преподобной Матери в тесноте Убежища. Лучше ее убить! Он понимал, что вполне может это сделать, но что будет потом? Никто не сумеет заставить Таразу рассматривать такой кровавый акт как выполнение ее же приказа.
Нет, придется дождаться своего часа, набраться терпения, наблюдать и слушать.
Они вышли на маленькую полянку, упершись в высокую стену из вулканической породы. Колючие кусты и заросли терновника выделялись в свете звезд, как большие темные пятна на скале.
В самом низу виднелось черное отверстие, в которое с трудом мог проползти человек.
– Вот туда мы и поползем на брюхе, – бодро сказал Тег.
– Я чувствую запах золы, – сказала Луцилла. – Здесь что-то жгли.
– Это приманка, – сказал Тег. – Он оставил здесь выжженную зону – она находится слева, чтобы создать впечатление, что отсюда стартовал корабль-невидимка.
Было слышно, как Луцилла шумно перевела дух.
– Но куда ты нас привел? – спросила она.
– Это сфера-невидимка Харконненов, – ответил Тег. – Она просуществовала несколько тысячелетий никому не нужной, но теперь она наша.
Вполне естественно, что власти предержащие желают подавить дикие исследования. Из истории известно, какую нежелательную конкуренцию порождают ничем не ограниченные поиски знания. Сильно желание «безопасной линии исследований», что позволит разрабатывать только те производства и идеи, которые можно взять под контроль, и что еще более важно, позволит принести наибольшую пользу внутренним инвесторам. К несчастью, вселенная полна случайностей и отличается флуктуациями, поэтому не может быть никаких гарантий существования «безопасной линии исследований».
Хедли Туэк, Верховный Священник и титульный правитель Ракиса, почувствовал, что не в силах соответствовать предъявленным ему требованиям.
Душная пыльная ночь опустилась на город Кин, но здесь, в Зале Аудиенций Верховного, ярко горевшие плавающие шары разгоняли тень. Но даже в этих покоях был слышен свист ветра, планету сотрясал очередной шторм.
