– Да, Саша. Это… неприятно. Но иначе добраться до папаши моего племянника не получится. Тебе придется проявить всю свою смекалку и фантазию, чтобы сначала добиться встречи с ним, а потом получить его кровь. Как ты это сделаешь – я не знаю. Как выберешься потом из штаба – меня не волнует. Конечно, если все закончится полным провалом, то мы постараемся тебя вытащить, но ты не особенно на нас рассчитывай. Действуй сама. – Она холодно ухмыльнулась и, чуть подавшись вперед, все-таки сообщила главное, с чего, собственно, и стоило начинать: – Отец Микаэля – лейд Эргай.
Я удивленно моргнула и резко захлопнула открывшийся от удивления рот. Не знаю, как мне удалось сохранить невозмутимый вид – не иначе как чудом. Я пообещала себе обдумать ситуацию позже, осмыслить ее, разложить по полочкам, а сейчас только и смогла, что молча кивнуть. Конечно же, Джен заметила мое дикое удивление, но кто бы не удивился, услышав подобное? Потому она приняла такую реакцию как должное.
– Теперь ты понимаешь весь масштаб ситуации? – проговорила она. – Моя сестра была «тенью», как наш Арсений. Она могла спрятаться сама и сумела спрятать сына так, что ни один поисковик не нашел. Вот только сейчас Микаэль вырос, а ее воздействие давно сошло на нет.
– Так почему его сейчас не ищут? Ведь тот же лейд Эргай должен понимать, что теперь его сына можно отыскать! – выпалила я, все же утратив контроль над эмоциями.
Но Джен не стала отвечать прямо. Она всего лишь сама задала мне вопрос:
– Скажи, Саш, а к какому выводу ты придешь, если не сможешь почувствовать энергию того человека, которого разыскиваешь? Скажем… по фотографии, крови или личной вещи?
– Что его нет в живых.
Это было элементарно. Нет энергии – нет человека. Сей постулат я усвоила еще в первые месяцы своего обучения.
– Вот тебе и ответ, – ухмыльнулась она.
– Ясно.
Да, ситуация выходила крайне паршивой. Я же знаю Гая… пусть и не особенно хорошо. Но он бы своего ребенка точно не оставил. В лепешку бы разбился, но нашел. А это значит…
– Эргай считает сына погибшим, – вслух проговорила я.
– Все в этом уверены, Саша. Не только он. Мирель сказала о том, что ее сын в безопасности, только мне, – сообщила Джен. – Теперь об этом знаешь еще и ты. И скажу сразу: если проболтаешься, что мальчик жив, сообщишь об этом самому Эргаю, дознавателям, Рису или кому-то из ребят, то я лично убью твоего брата. И поверь, девочка, его смерть будет очень мучительной.
Наверное, я все-таки побледнела, потому что Джен поднялась и протянула мне стакан воды. Да еще и смотрела при этом с таким искренним сочувствием, что мне отчаянно захотелось выплеснуть эту воду ей в лицо. Сама не знаю, как смогла сдержаться!
– Прости, но я вынуждена прибегнуть к подобным мерам предосторожности, – добавила эта чудовищная женщина, вернувшись на свое место. – Мальчик очень мне нужен. А тебе нужны свобода, деньги и твой брат. По-моему, это равноценная сделка.
Я так не считала, но меня никто спрашивать не стал.
– И запомни: о сути твоего третьего задания не должен знать никто. Дарису скажешь, что я отчитывала тебя за поступок Алексея и рассказывала о том, что готова тебя отпустить. Так ты не соврешь, но и всей правды он не узнает. А теперь иди. Тебе стоит отдохнуть перед завтрашней операцией. Но в десять утра ты должна быть здесь вместе со всеми остальными.
– Я буду, – проговорила я севшим голосом.
А после кое-как поднялась и поплелась к двери. И только уже дойдя до нее, вспомнила, о чем хотела спросить у Джен.
– Как мне добиться встречи с лейдом Эргаем? Вряд ли он лично заинтересуется какой-то попавшейся диверсанткой.
– Думай сама, – получила я в ответ. – Теперь это твоя проблема.
И больше она ничего не сказала. Не дала никаких инструкций. Мне же оставалось только молча кивнуть и выйти из зала.
Не знаю, как доковыляла до своей комнаты – это прошло для меня словно на автопилоте. И лишь заперев за собой дверь спальни, я оперлась на нее спиной и закрыла лицо руками. Хотелось просто взять и расплакаться – от страха за себя и Лешку, от жалости к собственной судьбе. Я хорошо понимала, что ждет меня впереди. Осознавала, насколько жуткими станут для меня последствия. И чем больше обо всем этом думала, тем тяжелее мне становилось. Но теперь хотя бы стало окончательно понятно, зачем вытащили Лешу, почему позволили ему жить здесь, почему не дали сбежать.
А ведь это сделал Рис – тот, кого я считала другом, самым близким человеком. Да еще и преподнес освобождение моего брата как собственный подвиг. Подвиг? Ага, как же! Все только ради шантажа. Чтобы в нужный момент я послушно пошла на заклание, как жертвенная овца.
Но на самом деле все еще хуже, чем кажется на первый взгляд. Даже если я каким-то чудом сумею найти этого Микаэля и привести его к Джен, мне все равно придется всю жизнь скрываться. Меня будут разыскивать как преступницу. Более того, по всему получается, что я должна буду стать для Гая личным врагом, что уже само по себе приговор.
