– Будет исполнено, лейд Эргай, – ответил тот и изобразил короткий поклон, как и предписывалось уставом.
Алишер кивнул и, ни капли не напрягаясь от тяжести своей ноши, направился к боковому выходу из здания. Именно здесь он и оставил свой эрши, хотя земляне упрямо называли такие аппараты летунами. Он кое-как усадил Сашу на переднее сиденье, пристегнул ее ремнями и только потом занял место за штурвалом. Лететь предстояло не особенно далеко, но Гай все равно поднял эрши на довольно большую высоту и, задав координаты места назначения, передал управление автопилоту.
Ему предстояло о многом подумать, многое решить, да и устал он за этот бесконечный день, чтобы самостоятельно управлять столь сложной техникой. Пусть начальнику охраны он намекнул, что Сандра имеет отношение к агентурной сети, но с высшим командованием такая версия не пройдет. Конечно, он мог бы объявить, что Александра действовала как его личный агент и что ее заданием было выявить и раскрыть местонахождение бункеров сопротивления. Но данный вариант мог бы стать реальным выходом из ситуации только в том случае, если она согласится сдать своих. Увы, на это рассчитывать не стоило.
К тому же в одном из этих бункеров находился Дарис, которого Гай не мог отдать властям ни при каких обстоятельствах. А значит, придется подключить все свои таланты и придумать-таки выход. Или его зря считают лучшим стратегом вооруженных сил Союза?
Гай снова посмотрел на бледную Александру и устало вздохнул.
Он справится. Хотя бы ради этой девушки. Вытащит ее из того болота, в котором она по глупости увязла. Но ей тоже придется принять в этом участие. И возможно, именно она сумеет образумить Риса.
Меня трясло. Тело сковывал холод, а сил не было даже на то, чтобы просто открыть глаза. Казалось, меня просто бросили в огромную морозильную камеру и понизили в ней температуру до минимума.
Я попыталась понять, где лежу, но кожа совсем потеряла чувствительность, а организм – ориентацию в пространстве. Дышать было больно – каждый вдох отзывался в легких неприятным покалыванием. И лучше всего сейчас было бы снова погрузиться в беспамятство, но оно почему-то больше не приходило.
Не знаю, сколько прошло времени – может, час, а может, и больше, но я все-таки сумела разлепить веки. Зрение удалось сфокусировать не сразу, но когда предметы перестали расплываться перед глазами, я с удивлением обнаружила, что лежу на широкой кровати, застеленной белоснежным постельным бельем.
А еще здесь было окно, через которое проникал солнечный свет, а мне уже так давно не приходилось видеть по утрам солнце. Даже умудрилась кое-как развернуться, чтобы увидеть небо – никогда раньше не думала, что наступит день, и я буду чувствовать себя самой счастливой девушкой в мире, просто глядя на этот ясный голубой купол. Вот если бы еще здесь было не так холодно…
Только теперь, осмотревшись, с удивлением обнаружила, что укрыли меня двумя теплыми одеялами, а нахожусь я в чьей-то просторной спальне. Несмотря на странное состояние организма, я отчетливо помнила, где и при каких обстоятельствах потеряла сознание. Оттого было особенно странно обнаружить себя в таком приятном месте, как это.
Он вошел бесшумно – стоящую здесь тишину не нарушил ни один посторонний звук. Я даже не увидела его сразу – скорее почувствовала обращенный на меня взгляд. И обернулась.
Алишер сделал еще несколько шагов вперед и остановился, поймав мой взгляд. Но лишь увидев на его губах такую знакомую, легкую, чуть насмешливую улыбку, я смогла снова вздохнуть.
– Рад, что ты так быстро проснулась, – заметил Гай, разглядывая меня, закутанную в кокон из одеял. – Кстати, твое нынешнее состояние говорит о высоком уровне внутренней энергии. Те, кто слаб, могут восстанавливаться неделями.
– Так это меня из конгайта так приложило? – спросила я, не в силах подавить собственную улыбку.
Уголки губ сами собой разъезжались в стороны, а отвести взгляд от Алишера я просто не могла. Смотрела на него с какой-то непонятной жадностью, будто надеялась таким образом надежно запечатлеть его в собственной памяти. А стоило взглянуть в его глаза, как я вдруг и думать забыла о каком-то там холоде, который еще мгновение назад ощущала даже слишком сильно.
– Да, – ответил Гай, тоже не отводя от меня взгляда. – К тому же заряд был немалым. Два подобных выстрела могли бы тебя убить.
Я вздрогнула и сжалась, но все равно продолжила смотреть на Эргая, все так же стоящего в нескольких шагах от кровати. Сейчас мне меньше всего хотелось думать или говорить о своей возможной гибели. Наверное, все эти диверсии, задания Джен, да и вообще сама жизнь в бункере научили меня ценить именно настоящий момент. Не думать о будущем, не вспоминать прошлое, а просто жить тем, что есть. А сейчас я видела Гая – не голограмму, а его самого – и почему-то была готова банально разрыдаться от переполняющей меня бури эмоций.
