Зверь рвался наружу, шипел, скребся, вонзал когти изнутри. Он требовал крови. Я сжал зубы так, что затрещали челюсти, и вызвал клинок. Он материализовался с тихим звоном. Меч – продолжение ярости.
И я шагнул навстречу тем, кто осмелился дотронуться до неё.
Движения Рианса были быстрыми, но не теряли ледяной чёткости, которую я успела за ним заметить. Я на миг отвлеклась, любуясь, как летает его меч, словно продолжение его воли. Каждое движение – точный удар, каждое перемещение – шаг охотника, бьющего без промаха.
Мой мозг уже кричал, что не время для таких наблюдений, но…
Даже слишком.
Я моргнула, стряхивая наваждение, и тут же вспомнила вопрос, застрявший на краю сознания: зачем тратить столько сил, если можно снести их всех одним махом магии? Или синеглазому нужно выпустить пар?
Повернувшись, я увидела главаря, который уже пришёл в себя. Лежал он всё ещё некрасиво, но уже двигался. Вот и отлично.
– Так на чём мы остановились, ушастый? – насмешливо поддела его я. – Ты вроде как развлечься хотел. Так чего ждёшь?
– Сука, – он зашипел, сплюнув тёмную густую кровь.
– Повторяешься.
С проклятьем в голосе он ударил ногой по земле. От его сапога пошла волна, и земля начала шевелиться.
Корни. Густые, скрипучие, рваные, как больные жилы, рванулись ко мне из земли сквозь снежный покров, изгибаясь в стремлении оплести.
– Полукровка! – удивление было искренним.
Я отскочила назад, одновременно выпуская вперёд пламя, чтобы сжечь ползущие к моим ногам щупальца. Вот это экземпляр, прямо на радость папеньке. Он бы его в музей отправил, на витрину редких ошибок природы. С эльфами всякое бывало: тёмные с людьми, светлые с кем угодно. Но чтобы тёмный со светлым? Это уже за гранью вероятного. Хотя если он работает на наёмников, видимо, свою долю изгнания уже получил.
Я не стала ждать, пока корни окончательно сгорят – ещё не хватало, чтобы они заплели мне лодыжки. Сдвинув пальцы в нужном жесте, вызвала огненную сеть и швырнула её в ушастого, надеясь обездвижить, может, даже вырубить. Если повезёт, доставлю папеньке прямо с ленточкой. Но гад увернулся, и сеть пролетела мимо, прожигая ночной воздух.
– Говорят же, не всё эльфьё благородное, – прошипела я.
Он в ответ что-то буркнул на языке, который я не узнала. Слишком резкий, гортанный. Но магия не сработала. Ни вспышки, ни волны.
– Ты бы подучился, ушастый, – съязвила я, не теряя концентрации.
Эльф сделал шаг вперёд.
– Нападай, наследница, – сказал с ядовитой лаской в голосе.
Я мельком оглянулась – Рианс пока был занят, его меч раз за разом рассекал воздух и плоть, унося остатки воли у выживших магов. Хорошо. Он ничего не слышал.
Собрав магию в центре груди, я ударила силовой волной в эльфа. И уже в тот миг, когда поток энергии сорвался с пальцев, внутри щелкнуло: что-то не так.
Взрывная волна отразилась, будто наткнулась на невидимую пружину. Воздух взревел. Мир дёрнулся. А меня отшвырнуло в сторону с такой силой, что я услышала хруст ещё до того, как тело ударилось о землю. Холодок пронёсся по позвоночнику: рука. Проклятье. Рука сломана.
Но хуже другое. Усиленная отражением волна припечатала не только меня. Я успела увидеть, как её удар коснулся барьера, за которым сражался Рианс. Одного из магов просто размазало по камню. Второй рухнул и больше не встал.
– Астрид! – голос синеглазого перекрыл звон в ушах.
В следующее мгновение Рианс уже был рядом, в его ладони пульсировали голубоватые нити света. Он создавал вокруг нас магический барьер, пока вторая рука аккуратно обследовала мою повреждённую руку.
– Ты как?
Его пальцы осторожно легли на моё запястье.
– Этот выродок сломал мне руку, – прохрипела я сквозь сжатые зубы, поднимаясь. Боль накрыла резкой, пронзительной волной.
Рианс коротко выругался.
– В трёх местах, – подтвердил он. – Ты человек, Астрид. Быстрая регенерация может убить тебя. Мне нужно время. Могу обезболить, но…
– Не надо, – перебила я. – Я сама.
Шепчу заклинание, позволяющее приглушить боль. Этого хватит. Пока хватит. Рука горит, но в голове уже проясняется.
Я выпрямилась и обернулась в сторону полукровки. Он не терял времени – бил по барьеру с такой яростью, что заклинание Рианса начинало дрожать. С каждой секундой гул становился всё громче.
– Я разберусь с ним, – сказал Рианс удивительно спокойным голосом.
Слишком спокойным. После такого тона обычно начинаются массовые убийства.
– А потом ты мне расскажешь, какого гоблина решила устроить акт самоубийства.
– Ага, обязательно, – отмахнулась я, делая шаг к границе барьера. – Но сперва…
Я повернулась к нему через плечо.