Эрика нахмурилась, а Николай поднял руки вверх.
— Прости, я ничего, я не ревную, я обещал, прости!
— Николенька, это не шутки. Адель только шестнадцать лет. Выясни у слуг и охраны. И как цветы попали в комнату дочери? Пожалуюсь Сашеньке. Пусть наведет порядок на своей вилле. Безобразие! Так–то ты за дочерью смотришь!?
— Эрика, не сердись. Ничего не случилось. Просто наша дочь выросла, — успокоил жену Николай и про себя добавил: «Хорошо, что мы решили завести второго ребенка». Он прижал Эрику к себе.
— Все, Николенька, отпусти меня. Иногда надо сдерживать свой темперамент. Нас ждут. А мне нужно еще с Сашей поговорить, — высвободилась из объятий мужа Эрика.
* * *
Все собрались в холле, даже молодой князь Александр был уже в костюме для верховой езды. Ждали юную Адель. Эрика высказала возмущение в адрес Саши:
— На твоей вилле творятся безобразия! Я расспросила слуг. Никто не приходил. Кто же цветы поставил на окно моей девочке? С крыши спустились, что ли? Я ужасно беспокоюсь, — и посмотрела на Николая. Николай подозрительно покосился на Сашу. Но лицо молодого князя было непроницаемым, будто это его не касалось. Эрика подумала и сказала:
— Сашенька, я принимаю твое предложение. Дай мне своих «пиратов», своих хорошо обученных мальчиков. Няня дочери больше не поможет. И чтобы никто не смел к ней подойти на пушечный выстрел. Ты понимаешь, какой опасности она подвергалась? Что же, ей теперь спать с закрытым окном? А дальше что будет?
— Понимаю, — ответил Саша. — Я сам буду ее охранять.
— Спасибо, — сказала Эрика и повернулась к Николаю.
Альберт с удивлением посмотрел на старшего брата, на Эрику и проворчал:
— Сестра совсем ослепла и поручила волку охранять овечку.
Саша засмеялся, а Эрика не расслышала его слов, потому что по лестнице сбегала дочь. Все невольно залюбовались юной Аделью. Ее лицо сияло. В руке она держала белую кувшинку, прижимая ее к груди. Нашла глазами Сашу и вспыхнула от радости.
Эдуард шепнул на ухо Гедеминову:
— Ну и притворщик наш Сашка. Мне не спалось, на рассвете я выходил в сад. Там мелькали фигуры его «пиратов». Я повернул за угол, и вижу: они держат лестницу, а Сашка с вазой для цветов лезет наверх. Это он девочке цветы поставил на окно. Вот разбойник!
Саша подождал, пока юная Адель спустится в холл и уже на правах «личного охранника» подал ей руку: «Идемте княжна, выберем себе лучших лошадей», — ласково сказал он. Адель вспыхнула, опустила ресницы и положила свою узкую руку в его широкую, шершавую ладонь.
Когда они ушли, Гедеминов услышал вздох жены, она тихо сказала:
— Посмотри, моя внучка такая красивая и нежная, а твой сын грубый, весь в шрамах… Они не пара…
— Конечно, мой сын — дикий средневековый князь, — напомнил ей Гедеминов фразу, которую бросила Адель в его адрес еще в лагере, после рыцарского турнира с Эдуардом.
— А ты запомнил?! — удивилась Адель и рассмеялась.
Эдуард, услышав эти слова, подтвердил:
— Точно, так она сказала, князь Александр, когда вы меня сшибли с коня и якобы «убили». У меня еще хорошая память.
Молодежь вышла во двор, подбирая себе лошадей. Гедеминов с балкона с улыбкой наблюдал, как приседала лошадь под грузным князем Николаем, как выбежала и легко поднялась в седло Эрика. Альберт подсадил свою подругу. Саша нагнулся к княжне Адели, что–то сказал ей или спросил, юная красавица только наклонила голову ниже, и Гедеминов ощутил ее волнение и состояние старшего сына, у которого сердце от счастья наверняка выпрыгивало из груди. И глядя на них, он подумал: «Ну что ж, жизнь, слава Богу, продолжается».
Конец.
