Княжна вышла в коридор следить, чтобы никто не зашел в кабинет. Она смотрела на мертвого охранника. Он, казалось, действительно задремал за столом. И Мари со страхом ждала, что будет дальше, и боялась теперь уже за князя Александра, за профессора и за себя тоже.
Гедеминов с тревогой всматривался в изменения на любимом лице. Капли пота на лбу выдавали ее состояние. Он промокнул лоб любимой женщины, которая оказалась так близко от него, слабая и беззащитная. Он стоял над ней, сам как раненый зверь. За дверью раздались шаги. Лицо его окаменело, губы сжались. Профессор вошел, увидел напряжение князя и успокоил:
— Это я.
— И где эта скотина?
— Спит пьяный у себя в кабинете. Подписал я ему акт о смерти Аделины Фонрен от туберкулеза, еще раньше, как он и приказал. А ее я в подвале нашел. Эти ребята, что за дверью, показали, куда ее отволокли. Ребята хорошие, фронтовики. И Попова они ненавидят.
— Значит, он спит. Отлично, иначе ему пришлось бы уснуть навсегда.
Прямо в халате вышел за дверь, приказав охранникам: «Вы оба пойдете за мной».
В кармане у него был спирт и бинты. Нож, завернутый в ветошь, он нес в руке.
Была вечерняя поверка, и управление пустовало. Охрану Гедеминов оставил в коридоре.
Попов пьяный спал за столом. Гедеминову очень хотелось сразу же разделаться с ним. Но он понимал, что расследование осложнит жизнь многим, и Аделине в том числе. Поэтому он тщательно вытер рукоятку ножа и вложил его в руки Попову, так чтобы наверняка остались отпечатки его пальцев. Затем налил в стакан спирт, приложил к стакану пальцы Попова. Стакан со спиртом оставил на столе. Протер ключ, сунул его в карман Попову, а в другой — бинт, чтобы часть его выглядывала из кармана. Затем вышел и увел за собой охранников в клинику. Под прикрытием темноты они унесли на носилках Аделину в другой корпус и положили в пустую палату. Княжна Мари осталась дежурить у ее кровати.
Гедеминов сказал охранникам:
— Если Попов узнает, что доктор жива, он вас расстреляет. И никто ему не помешает. Отнесли вы ее в подвал, как он сказал?
— Отнесли, — хором подтвердили солдаты. — А больше ничего не слышали. Разве что раньше выстрелы до этого в кабинете. И доктор раненая, а может, убитая. Мы делали все, как начальник говорил.
— Может, вас скоро демобилизуют и вы домой уедете. Так что будьте осторожней.
— Позвоните, пожалуйста, в Управление и скажите, что убит контролер. Не бойтесь, делайте, как я говорю. Мне это ничем не грозит, — сказал он профессору.
Гедеминов пошел к себе в мастерскую и лег в постель, ожидая вызова к начальнику. Все случилось быстро, как он и рассчитывал. За ним пришли. Он оделся и пошел вслед за конвойными.
— Что случилось? — спросил он.
— Не велено разговаривать, — ответили конвойные.
— Гедеминов, ты был у профессора? — спросил начальник.
— Вообще был, вчера. У меня мигрень. Голова болит. А работать надо, — спокойно ответил Гедеминов.
— А сегодня был? — снова спросил начальник.
— Нет, сегодня не был. Он только из окна поздоровался со мной, когда я проходил мимо. Там еще стоял начальник, Попов, рядом с контролером. Они курили. А ведь в больнице курить запрещено. Но гражданин Попов все–таки большой начальник. Он фронтовик, контуженный, может, ему надо курить… — разговорился князь.
— У вас все ножи сапожные на месте?
— Ножи?
— Да.
— Гражданин Попов приходил ко мне, ну, немного навеселе. Один нож ему понравился. Ручка красивая у этого ножа. Ну, взял и взял. Вы же знаете, я еще сделаю. Пусть ему подарок будет.
— А когда он приходил?
— Да часов в пять вечера. Он выпить хотел. Спрашивал, нет ли у меня бутылочки вина. Надо ему было. Голова болела. А у меня ничего не было. Тогда он сказал «Поищу спирт». И ушел. Наверно, в больницу, куда же еще. Действительно, если болит голова…
— Быстро к Попову! — крикнул начальник караульному. — Привести сюда!
Караульный вернулся.
— Попов спит у себя в кабинете пьяный. Посмотрите сами.
Все, в том числе и Гедеминов, зашли в кабинет Попова. Тот действительно спал. Рядом лежал нож с пятнами крови на лезвии и зазубринах.
— Да нет, нож не потерялся, — сказал Гедеминов голосом примерного заключенного. И потянулся за ножом, как будто хотел его взять. Но услышал окрик начальника: «Не трогать ничего руками! А вы, Гедеминов, идите к себе. Вызовем, когда надо будет».
Уходя, Гедеминов демонстративно уставился на карман Попова, откуда выглядывал бинт. Он вышел, не закрыв до конца двери, и, стоя в коридоре, услышал из кабинета: «Посмотрите, товарищ начальник, что у него на столе. В стакане спирт».
— Попова в арестантскую! Запереть до утра. Нож и стакан на экспертизу! А это что? Акт о смерти доктора Фонрен? Когда же это она умерла? Я ее вчера еще видел. «Скоротечный туберкулез», — прочитал он диагноз профессора Тринкверта. — Жаль. Молодая была и красивая.
— И доктор хороший, — добавил кто–то.
Гедеминов кошкой метнулся от двери по коридору и шмыгнул во двор Управления. Там он спокойно повернул к больнице, и они вместе с профессором обсудили дальнейшие действия.
Когда профессора вызвали в управление, тот сказал усталым голосом:
