Девочки заправили кровати, в полной тишине расчесались, оделись и собрались в столовую завтракать. Пришел кто–то из администрации, что–то сказал воспитательнице и ушел.
— Так, внимание! — похлопала в ладоши воспитательница. — Столовую только что раскопали, и повара не успели ничего приготовить. Сейчас я проверю состояние ваших учебников, потом пойдем в школу. А в обед получите по две пайки хлеба.
Девочки совсем приуныли. Эрика пошла потихоньку искать свою курточку в общей куче вещей и валенки. Ей хотелось быстрей в школу. Там было светло, тепло и интересно. Эрика нашла свои валенки и обулась. В них неприятно хлюпала вода. Но она знала, что после бурана на улице всегда сильный мороз. До школы идти далеко, и на полпути валенки замерзнут.
На улице действительно был мороз с ветром. Воспитательница велела старосте построить девочек парами и повести в школу, а сама пошла в контору. Эрика оказалась в конце строя. Ветер бил ей в лицо, поднимая платье. Эрика держала подол, но руки так мерзли, что она не успевала их менять и прятать за пазуху. Голова горела, и она чувствовала все большую слабость. Ветер сбивал ее с ног. Она отстала от строя и с трудом двигалась вперед. Дышать ей было все трудней. Навстречу шла поселковая женщина. Она как–то странно смотрела на девочку.
«Наверное это моя мама», — подумала Эрика и почувствовала, как все закружилось перед глазами. И когда женщина подошла к ней, Эрика сказала шепотом: «Мама!» — и потеряла сознание.
Она очнулась в больнице. Над ней стоял врач:
— Ну вот и хорошо. А то я думал, станешь ангелом на небе, — сказал он ей ласково.
— А где моя мама? — спросила Эрика и снова потеряла сознание.
* * *
Адель вышла из больничного корпуса для заключенных и направилась в сторону больницы для сотрудников лагеря. Она не отогрелась там, откуда шла и надеялась, что профессор предложит ей стакан горячего чая. Кроме того в корпусе больницы для служащих было тепло. Перед дверью снег так закружил Адель, что она едва не ударилась головой об угол. «Как же холодно!» — подумала она и толкнула дверь больницы. Адель погрела руки у печи, переоделась и пошла по палатам. Открыла одну из них — и вдруг увидела на кровати черноглазую, светловолосую девочку. Лицо девочки было бледным. «Что с вами, доктор?» — услышала она и очнулась: — никакой девочки на кровати не было. Перед ней лежал пожилой служащий. Адель пятясь вышла за дверь и побежала по коридору к профессору.
— Что случилось? Говорите же! — тряс профессор ее за плечи. — На вас лица нет.
— Моя дочь! Она при смерти! Профессор, моя дочь где–то умирает, а я врач, не в силах ей помочь! — Адель, бледная, металась по кабинету. Она даже плакать не могла.
Профессор прижал ее к себе и как можно строже сказал:
— Доктор, успокойтесь. Это нервы. С вашей дочерью все в порядке. Это нервы.
— Нет, я увидела ее на больничной кровати. Она умирает, я видела ее! — слезы наконец прорвались наружу. В кабинет зашла княжна Мари.
— Слава Богу, вы пришли. Успокойте доктора, — сказал профессор облегченно.
— Адель, не изматывайте себя тяжелыми мыслями о дочери, — сказала Мари участливо. — Помните, как говорит ваш муж, настроение матери передается ребенку. Если ваша дочь действительно больна, помолитесь за нее, вверьте ее жизнь Господу и успокойтесь. Мысленно поддержите свою дочь. Все будет в порядке. У нас, слава Богу, хорошие врачи. Не забывайте о своем сыне. Из–за вас сегодня у него могут возникнуть боли в животике.
— Хорошо, Мари, вы меня убедили, — испугалась Адель, что может нечаянно навредить обоим детям. — Хорошо. Я успокоюсь. Я успокоюсь, — сказала она себе и попросила: — Можно меня оставить одну?
Когда профессор и княжна Мари вышли, Адель бросилась на колени и стала горячо молиться: «Господи! Прошу тебя за свою дочь! Я далеко от нее, я бессильна, я не могу ей помочь. Господи, тебе вверяю здоровье своей дочери! Господи, ты так велик, у тебя так много добра! Не откажи, спаси жизнь моей девочке! Храни моих детей!»
Вечером Адель обессиленная пришла в мастерскую мужа.
— Что случилось, дорогая? — удивился он.
— Пожалуйста, не спрашивай ничего. Мне холодно, я хочу спать.
Гедеминов быстро согрел немного вина и заставил жену выпить его. Затем положил ее в постель и укрыл. Он постоял на коленях рядом с кроватью, обнимая жену. Когда она заснула, он посмотрел на часы. Было около девяти. Ему было пора домой. Там ждал его маленький сын. Через полчаса старая няня уложит его в постель. Но перед сном Гедеминов должен был убедиться, что с ним все в порядке. Он нехотя встал с колен, поцеловал жену и ушел в бушующую снежную ночь за ворота лагеря.
* * *
Эрика проснулась от грохота. Она смотрела по сторонам, ничего не понимая. Дети в палате влезли на подоконники. «Река пошла! Лед тронулся!» — закричал мальчик. Эрика осторожно встала с кровати и, держась за спинки, пробралась к окну. Речка грохотала. Глыбы льда наползали друг на друга. Вся речка двигалась.
