— Кажется, я присутствую на каком–то тайном собрании. Кругом говорят по–французски и по–немецки, священник… Я успела все это забыть. Если кто–нибудь узнает об этом, мы с тобой, Коленька, полетим с работы и из партии. Я боюсь. Тогда ты никуда не поедешь. Пропадем мы с тобой, сын! Нас посадят в тюрьму. — Но сын ее не слышал.
— Кто же расскажет? — спросил Эдуард, оказавшись рядом с Амалией.
Из комнаты Гедеминов вывел Эрику. Николай пошел было навстречу и вдруг окаменел. Эрика не вышла, она выплыла царственной походкой, вся в белом: в пышном платье и длинной фате, которая делала ее еще прекрасней. Сердце Николая бешено забилось. Эрика сияла от счастья.
Их подвели к старцу, и Николай услышал: «Венчаются раб Божий князь Николай Володарский и раба Божья баронесса Эрика фон Рен…» Старец нарочно назвал их титулы и настоящие имена, отходя от канона. Над их головами держали венцы, изготовленные Гедеминовым. Адель протянула старцу кольца. Счастье распирало Николаю грудь. Он плохо слышал то, что говорил старец. «Объявляю вас мужем и женой. Поцелуйтесь, дети мои», — дошло до его сознания, и Николай, повернувшись к Эрике, посмотрел в ее черные как ночь глаза и бережно поцеловал. Эрике же хотелось крикнуть:
— Остановись, мгновенье! Ты прекрасно!
Она посмотрела на Николая и прошептала:
— Я счастлива до неба. Если бы папа видел! — И поискала глазами мать.
— Поздравляю, князь, — подошел первым к Николаю Гедеминов. — Поздравляю, Эрика, — сказал он падчерице.
— А вот подарок молодой княгине, — и Эдуард надел Эрике на пальцы перстень, потом протянул ей еще несколько коробочек. Эрика уронила подарки. Амалия Валентиновна нагнулась за ними, но Эдуард опередил ее, и их руки соприкоснулись. Одной рукой Эдуард собирал драгоценности, другой попытался задержать руку Амалии. Их взгляды встретились. Она выдернула руку и быстро поднялась, чтобы скрыть смущение, а потом ехидно спросила:
— Где же вы такие сережки достали? Прямо царский подарок! Наследство от бабушки?
— Моя бабушка была очень богата, и все оставила мне, единственному внуку, — в том же тоне ответил Эдуард.
Посмотрел Амалии в глаза и уже серьезно сказал
— Вы действительно восхитительны.
«Врет артист, но слушать его приятно», — подумала Амалия.
В это самое время Адель застегивала на шее дочери колье и шептала:
— Я так счастлива за тебя!
И Амалия наконец оказалась рядом с сыном.
— Поздравляю, сынок. Будьте счастливы. Поздравляю, Эрика, — поцеловала она невестку. Но ей стало вдруг так одиноко.
Подошел Эдуард, взял ее за руку.
— Молодые заняты только собой, — сказал он, — и я, пользуясь случаем, хочу поговорить с вами. Я не молод. Вы же прекрасная женщина. Может, я не имею право…
— Ну что вы! — смутилась Амалия. — Мне много лет. Но Эдуард будто бы не слышал этих слов и продолжал:
— Знаю, что это дерзко, и не прошу моментального ответа. Вот при всех встаю перед вами на колени. Будьте моей женой и поедем со мной за границу. У меня вызов в Германию. Обвенчаемся сейчас, пока священник здесь. И преклонил колено.
— Что вы! Встаньте, пожалуйста! — смутилась Амалия Валентиновна.
Но все зааплодировали, громче всех Николай. Эдуард, поднявшись с колен, сказал ему:
— Князь Николай, я прошу руки вашей матери.
Николай улыбался, и Эдуард уже тихо сказал Амалии:
— Только не говорите мне сразу «нет». Все остальное меня устроит. Сейчас я займусь своими прямыми обязанностями, сяду за стол рядом с женихом, теперь уже мужем. Вас же прошу помнить — я не откажусь от своих слов. Вам, прекрасная Амалия, придется меня убить — только таким способом вы освободитесь от меня. И не говорите, что мы не знакомы. На это у нас нет времени, мне нужно уезжать за границу. Но без вас я не хочу ехать…
* * *
Свадебное торжество шло полным ходом. Адель пригласила из больницы трех медсестер — они должны были во главе с Надей обслуживать столы. Графиня Мария Ивановна инструктировала молодых девушек: как, когда и какие блюда подавать — и занималась украшением стола. Гедеминов привез из театра музыкантов. Но после венчания молодых он снова исчез. Заиграли вальс для молодых. Николай танцевал с женой. Эрика кружилась легко и непринужденно.
Амалия Валентиновна поймала себя на мысли, что это тот же вальс, который играли на ее свадьбе. Она так же, как Эрика, кружилась с мужем, задыхаясь от счастья. И к своему удивлению вспомнила, что и тогда все боялись прихода чекистов. Слезы навернулись ей на глаза. И тут Эдуард поклонился ей и пригласил на вальс. Он легко вел ее по зале, обходя другие пары.
— А где же хозяин дома? Я его не вижу — спросила его Амалия, чтобы хоть что–то сказать. Уж слишком напорист был этот цирковой артист.
— Зачем он вам? Я ревную, — предупредил ее Эдуард и ответил: — За цыганами поехал. Они каждое лето до зимы свои шатры разбивают за озером.
— Настоящие цыгане?
— Настоящие, у каких любил бывать Пушкин. А вот и князь.