В зал вошел Гедеминов и поднял руку. Музыканты остановились. Он повернулся к двери, сделал знак рукой — и с песней вошли цыгане. Они закружились вокруг молодых, и Амалия не знала, куда ей смотреть. Эта дворянская свадьба среди недостроенных стен, князь, который важно появляется то в одном, то в другом месте и приковывает к себе всеобщее внимание, счастливый сын, прижимающий к себе юную жену, — ей казалось, что это сон. Вот–вот она проснется и окажется в унылой советской действительности на партийном собрании. Ей не хотелось просыпаться. Музыка смолкла, и к Эрике подошла старая цыганка. Она сказала: «Вот мы и встретились, красавица. Пора расплачиваться. Я говорила тебе, за князя замуж выйдешь? Я говорила, богатая будешь? Помнишь, ты мне ручку позолотила, одну копейку дала? Снова ручку позолоти, остальное скажу».
— А у меня нет денег, — удивилась Эрика тому, что у нее снова не было денег.
Старя цыганка засмеялась:
— Посмотрите на нее! У нее ничего нет! Она бедная!
Эрика посмотрела на свои пальцы с перстнями. Сняла один из них и положила на раскрытую ладонь старухи.
Цыганка снова засмеялась:
— Ну вот, а ты говорила. Теперь действительно позолотила. Счастливой будешь с таким мужем. Дальняя дорога ждет вас, а обратной дороги нет.
Она отошла от молодых и направилась к своим. Амалия остановила цыганку:
— Вы действительно ясновидящая? Тогда скажите, чего мне от жизни ждать? Вот вам деньги…
— А ты короля своего спроси. Ты не знаешь, тогда за ним иди и за сыном своим. В дальнюю дорогу, добрую дорогу собирайся. Не пожалеешь, — ответила старая цыганка.
«Как она узнала?!», — поразилась Амалия.
Снова заиграл вальс. Цыгане сели в углу, что–то обсуждая. Николай пригласил на вальс Адель. Гедеминов легко вел в танце Эрику. Эрика шепнула ему:
— Спасибо, что танцевать научили, а то бы мне сегодня стыдно было. За все вам спасибо. Я такая счастливая! Я хочу вас поцеловать, можно? — Гедеминов, улыбаясь, подставил щеку. Эрика поцеловала его и оглянулась, ища глазами Николая. Танец закончился. Эдуард остался рядом с Амалией и вдруг перехватил ее взгляд, брошенный в сторону Гедеминова.
— Вы смотрите на князя Александра, — возмущенно прошептал он Амалии. — И уже громче: — Ничего, я вас от него увезу. Поверьте, я знаю его сдетства. Мы вместе отбывали долгий срок в лагере. Там был свой театр и множество актрис. И князь Александр их всех перебрал.
— Не сплетничайте, Эдуард, на него это вовсе не похоже.
— Он притворяется. Я правду вам говорю, он паинькой не был никогда. Если он не видел женщины, то шел на ее запах.
— Вы, Эдуард, жестокий, сколько наговорили.
— Правда, потом он влюбился и присмирел.
— А вы?
— И мне доставались крохи с его стола. Женщины часто меня оставляли, а других я сам оставлял, не жалея. А теперь увидел вас и счастлив. Поедем со мной в Германию. Знаю, я и мизинца вашего не стою, но хотя бы ради вашего сына.
Амалия слушала его, все еще смущенная словами старой цыганки. А цыгане еще долго пели и плясали, пока Гедеминов не проводил их.
За столы сели поздно. Тут же был священник в цивильной одежде, и это немного успокоило Амалию. Она опасалась, что даром такое не пройдет. Но все было спокойно. И веселье продолжалось.
Под утро разъехались по домам, оставив молодых одних. Амалия вдруг поймала себя на мысли, что думает об Эдуарде:
— А может, цыганка действительно ясновидящая? — И она снова украдкой посмотрела на Эдуарда. Он поймал ее взгляд, улыбнулся и поклонился ей на прощание, пожелав спокойной ночи.
К обеду собрались снова, но уже только своей семьей, без посторонних. Никто не заметил перемен в поведении молодоженов. Эрика не смущалась, только влажный блеск в ее глазах говорил о влюбленности. Она благодарно прижималась к мужу. Эрика боялась насмешливых взглядов и грязных намеков, которыми обычно награждали на фабрике девушек после первой брачной ночи. И граф Петр, и Эдуард, и Гедеминов слышали вчера высказывания Николая. Теперь они могли убедиться, что он сдержал слово и держался благоразумно в отношении к неопытной жене.
Гедеминов начинал уважать Николая. Он увидел в нем мужчину, способного поступиться своими желаниями во имя будущего своей семьи.
А Николай нашел Адель и сказал:
— Мы с Эрикой сегодня уезжаем в Москву. А мама еще побудет у вас.
— Прежде, Николай, поговорите с Александром Павловичем. Ему что–то надо сказать вам, — напомнила ему Адель.
— Ох, — вздохнул Николай, — он слишком строг.
— Но справедлив, — напомнила Адель и предложила Эрике задержаться. Адель повела дочь в комнату и сказала: