- Мы сами и придумали, - усмехнулся брат Потифар, пристраивая поудобнее на плече сердце метрополита, держа его левой рукой за длинный сосуд. - Никому толком неизвестно есть ли все эти высшие демоны, имена которых произносят с большой буквы. Просто так нам проще классифицировать их, по видовому признаку, так сказать. Ну а насчет высших демонов, нам ведь всегда проще воспринимать врага, если им кто-то руководит. Не просто Hostis generis humani, а еще и его ближайшие слуги. Вот в свое время папа выпустил энциклику "Об именовании первых слуг Hostis generis humani", где были перечислены и Бегемот, и Метрополит, и Апостол войны. Но список в энциклике не был исчерпывающим. Позже, когда нам встретились новые твари, им придумали главу по имени Проникатель, потому что они умудрялись просочиться в любую щель. Ну, были еще примеры, но вспоминать их тут, - он обвел рукой округу, - не стоит. Как бы ни был я далек от суеверий, но все же.
Брат Потифар поправил съехавшее с наплечника сердце демона и энергично зашагал к громадным воротам города, которые были уже отчетливо видны. Близость дома придавала сил уставшим ногам тевтонов и охотников.
Только в этот момент Авраам Алекс Тевтон понял, что окончательно стал терранцем. Потому что о городе за стеной он теперь думал, как о своем доме.
Состав посольства на Пангею был весьма разношерстным, и надо сказать немало удивил меня. Возглавлял его генерал-фельдмаршал фон Литтенхайм, которого я впервые увидел на Рейнланде, не смотря на то, что он был нашим командующим на Пангее. По дипломатической части на курировал лично Теодор фон Люке через статского советника Августа Зитцера - главу дипломатической миссии, состоящей из пяти чиновников в чине от титулярного до коллежского и военного советников. Из военных я был едва ли не младшим по званию. Нас всего было семеро - и двоих я знал лично, генерал-лейтенанта фон Штрайта и повышенного до полковников Фермора. Остальные четверо военных не были фронтовиками, ни разу не бывавшими на Пангее. Это были штабные офицеры, с которыми знакомиться даже особого желания не было.
Мы так и держались двумя отдельными группами. Мало того, что дипломаты и военные занимали разные крылья особняка, только Литтенхайм квартировал в пяти комнатах точно посередине. То ли намерено, то ли просто так вышло. Так еще и фон Штрайт, Фермор и я занимали одну сторону коридора, а четыре штабных офицера - противоположную. Генерал-лейтенанту полагалось больше комнат, потому так и вышло. Никто против этого не возражал. Откровенной враждебности друг к другу мы, конечно, не проявляли, но косых взглядов хватало. Тем более, что мы не были заняты ничем. А что может быть хуже скуки, особенно когда впереди у людей не самое приятное дело?
Все разговоры были какими-то натянутыми, каждое слово со стороны "противников" воспринимали едва ли не как провокацию. Как не дошло до открытых конфликтов - не знаю. Наверное, авторитет Литтенхайма не допускал этого, ведь генерал-фельдмаршал присутствовал всегда, когда дипломаты и военные собирались вместе. Это бывало либо в большой столовой, где по заведенному четкому распорядку все одновременно завтракали, обедали и ужинали, либо на совещаниях, что проводились раз в несколько дней. Но на их присутствовали весьма влиятельные личности, вроде военного министра или фон Люке, которые вели их. Собственно, совещания эти представляли собой ряд наставлений, как себя вести и что говорить во время пребывания на Пангее, выдаваемых высокопоставленными визитерами.
Непосредственно перед отправкой посольства на Пангею к нам один за другим явились генеральный канцлер и князь-кесарь. Тон их наставлений отличался диаметрально. Если Штернберг говорил с нами негромко и как-то вкрадчиво, так что создавалось впечатление, будто он беседует лично с тобой, то Ромодановский оказался громогласен. Он потрясал могучими руками и постоянно повышал голос, как если бы его окружали полуглухие люди.
Кайзер нас не посетил. Ведь посольство наше было не совсем официальным и крайне рискованным, почти авантюрой. И потому кайзер должен остаться в стороне от всей этой истории.
По причине той же авантюрности всей этой затеи не было ни прощального банкета, ни каких-либо церемоний. К Пангее мы отправлялись на быстроходном крейсере "Бреслау", который был пусть и не слишком хорошо вооружен, зато по скоростным данным приближался к эсминцам. Это был, наверное, наилучший выбор в нашей ситуации. Ведь отправься мы даже на супер-линкоре "Кайзер Вильгельм", одном из трех кораблей класса "Доппельштерн", флагмане нашего флота, даже в сопровождении "Князя-кесаря" и собственно "Доппельштерна", против всех сил демонов нам все равно не выстоять. А так хотя бы есть шанс скрыться, уйдя в гиперпространство, пусть и эфемерный, но все же.
