Вражеский офицер, снова в фуражке, вскидывает руку с пистолетом, стреляет - и промахивается. Нет у него времени прицелиться, как следует. Я, не целясь, бью его штыком в грудь. Он дергается, только глубже насаживая себя на клинок. Стряхнув тело, я проскакиваю дальше. Рядом приземляется солдат в драгунской броне, отталкивает сразу нескольких солдат, старясь вытеснить их подальше. Драгун, хоть и уступает вахмистру Быковскому, но тоже здоров и легко справляется с этой задачей. Тут поспеваю и я, выстрелом прикончив альбионца, уже нацелившего штык в бок драгуну. Мы деремся с ним плечом к плечу. Я уже не обращаю внимания на индикатор охлаждения - стрелять некогда, надо бить, бить и только бить. Штыком и прикладом. Альбионцы пытались брать напором, количеством, но мой товарищ оказался удивительно силен. Он гнулся, казалось, даже сейчас под рифлеными подошвами сапог треснет бетон, но не поддавался. Ни на шаг.
Другие драгуны прыгали на головы альбионцам, да и нам тоже. Стреляли редко, все больше били в штыки сразу, расширяя прорыв. В блиндажи, форты и бункеры летели гранаты. Подошедшие огнеметчики выжигали укрепления.
А там и гренадеры подоспели, закрепляя наш первый успех. Враг выбит во вторую линию. Вслед отступающим альбионцам летят гранаты. Они швыряют в ответ. От взрывов звенит в ушах, воздух вокруг трещит, словно гнилое полотно.
- Пулеметы сюда! - кричу я по общей связи. - Шевелитесь, чтоб вас всех!
Пулеметов к переходам во вторую линию окопов притащили даже больше чем надо. К драгунским добавились и те, что сумели снять с вражеских позиций. Кроме того, притащили гору коробов к ним и лент, заправив ими оружие, открыли огонь, чтобы у альбионцев не было даже глупых мыслей о прорыве обратно. Стреляли не особенно интенсивно, так, давали одну-другую очередь время от времени.
Бой, как всегда, закончился, казалось, в считанные секунды. Враг выбит во вторую линию. Осталось дождаться строевиков и можно уже к вечеру организовывать новый прорыв.
Главное, скоординировать усилия. Ведь тут надо организовывать атаку на вторую линию траншей на фронте длиной в несколько километров. Тут уже "на уру" не возьмешь, враг готов к отражению атаки. Скоро в проходах наладят проволочные заграждения, через которые придется продираться, а от союзной артиллерии помощи уже не приходится ждать. Не будут же они палить, рискуя расстрелять и нас. А уж после разговоров среди солдат, я бы ни за что на это не пошел.
- Нельзя нам засиживаться в этой линии, - заявил мне майор Штайнметц, с которым мы плечом к плечу прошли весь этот короткий бой. - Надо на порыве идти дальше.
- Надо дух перевести, - ответил я, - и атаковать уже организованно. Вы длину фронта прикиньте, майор? Один удачный контрудар альбионцев - и все наше наступление рассыплется, что твой карточный домик. И погонят нас обратно в наши траншеи через ничью землю. Да и строевикам пора повоевать.
- Хотите их бросить в атаку? - поинтересовался майор.
- Гренадеры и строевики не в моем подчинении, - пожал плечами я. - Надо бы и с генерал-полковником Волостовым. Он ведь на этом участке фронта.
Командиры трех бригад, моей ударной, гренадерской и строевой, которые, собственно, составляли корпус Волостова, штурмующий Серые горы, собрались в форте, занятом генерал-полковником через час после окончания боя. В траншеях все еще были слышны пулеметные очереди, иногда хлопки гранат. Серьезного прорыва враг сейчас организовать не мог - за час им не перегруппироваться для ответного удара, особенно после столь масштабного артобстрела, да еще и нашей атаки. Нет, сейчас они укрепятся, чтобы не допустить нас во вторую линию, тем более, что мы лишены поддержки союзной артиллерии. Позиционная война, никуда не денешься, она имеет свои законы. Хотя враг еще может удивить нас, кто знает, что там в голове у командующего обороной. Может выкинуть какой-нибудь фортель, пока мы тут будем заседать.
- Я настаиваю, - с удивившей даже меня самого запальчивостью говорил я, - что прорываться дальше именно сегодня. Сразу всем фронтом. Бить через проходы в окопах, пока их не успели перекрыть проволочными заграждениями.
- Это сугубо драгунская тактика, - возражал мне генерал-майор Голоднов, командующий строевой бригадой дивизии, - стремительность, натиск, она неприменима для других полков. Мои строевики не привыкли воевать так. Нам надо закрепиться в новых окопах, обустроить позиции, а потом уже и атаковать. Пусть солдаты льют пот, чем кровь.
- Да сколько ж можно?! - аж подскочил со своего места Башинский. - Этой максиме сколько лет?! А сколько солдаты крови прольют, когда будут атаковать подготовленные врагом позиции? На новый обстрел рассчитывать не приходится, а альбионцы вроются в землю как следует, да к ним, возможно, еще и подкрепление подойдет. Сейчас только драгунская тактика - напор и натиск - обеспечат нам побегу.
