— Здравствуй, папочка. Я была дома, но тетя сказали мне, что вы тут. Она передала вам мою вчерашнюю просьбу?
Рита грустно улыбнулась. Под ее большими синими глазами темнели круги.
— Нет. — Попельский схватил Ежика под мышки и поднял высоко вверх. — Она мне ничего не говорила, но я вернулся, как всегда, под утро, а тетушка тогда спала. Что случилось, дорогая?
— Я собираюсь сейчас к доктору Дорну. Вернусь только вечером. Вы бы не могли повести Жучка в четыре на детскую забаву к Янце Марковской? А я его вечером заберу… Можете, папочка?
При других обстоятельствах Попельского бы взбесила такая просьба. Он считал доктора Дорна, психолога, который лечил при помощи гипноза, мошенником, а его славу — следствием наглой саморекламы. В другой раз он, пожалуй, отказал бы Рите. Но сегодня не хотел расстраивать дочь, которая недавно перенесла тяжелые переживания. Кроме того, дедушка дорожил каждой минутой, которую мог провести с внуком.
Попельский подбросил мальчика, а потом посадил его себе на шею. Малыш счастливо оглядывался вокруг. Комиссар мгновенно вспомнил веселое личико маленькой Риты и решительное выражение ее лица, когда она пыталась открыть ему глаза. Сейчас это повторялось, а вместо Риты с ним будет играться его любимый внук. И никто не помешает этому! Тем более извращенец, который утешается свиной шкурой и вспарывает ножом детские тельца!
— Ежику ничто не угрожает в этом городе, — комиссар улыбнулся дочери.
— Не понимаю, — нахмурилась Рита. — Ему что-то угрожало?
— Я просто хотел сказать, что со мной Ежик будет в безопасности. — Попельский подбросил мальчика. — Можешь оставлять его еженедельно, даже на ночь!
Люди у костела смотрели на эту сцену, но тут же устремились к улице Рутовского, где за костелом иезуитов исчезла фигура старого паломника. Исключение составлял какой-то мужчина в котелке, который сначала что-то записывал, а потом не сводил глаз со счастливого дедушки.
Попельский был в отличном настроении. Он вел машину и весело насвистывал, а привязанный ремнем к пассажирскому сиденью Ежик внимательно слушал мелодию, что исполнял дед. Настроение комиссара был замечательным не только потому, что это воскресенье он должен был провести с внуком. Он радовался прежде всего новому помещению, которое нашел недавно в «Жилищной газете» и только что осмотрел, подписав с владельцем, паном Эмилем Шпеннаделем, предварительное соглашение об аренде с оговоркой, что оно вступит в силу только в том случае, если дом понравится Рите и Леокадии. В конце концов, Попельский, в отличие от пана Шпеннаделя, в этом не сомневался. Эта шестикомнатная комфортабельная квартира, расположенная в современном трехэтажном здании на улице Понинского, наверняка понравится дочери и кузине. Конечно, помещение требовало свежей побелки, но это было мелочью в сравнении с его достоинствами — прекрасным видом Стрыйского парка и соседством двух семей преподавателей гимназии. Архитектура здания поражала поклонников современных форм: волнистые линии балконов, круглые окна, похожие на корабельные иллюминаторы. И самым важным для Попельского было то, что огромная площадь помещения — сто пятьдесят квадратных метров — позволяла удобно расположиться его родным и служанки. Надо только подписать у нотариуса документ об аренде, а тогда какая-то неделя ремонта — и Рита сможет покинуть квартиру в доме Рогатина, с которой у нее связано столько неприятных воспоминаний, и поселиться вместе с отцом!
«Шевроле» Попельского свернул направо и въехал на улицу Власна Крыша, а потом остановился возле металлической ограды с номером 13, над которой возвышался орел, держащий в когтях щит с надписью:
