Эркюль Пуаро полностью

– Précisément[101]. Поймите, я только добиваюсь точности. Итак, выясняется: когда мадемуазель де Бельфор ушла из салона, револьвер лежал под диваном, а поскольку мадемуазель де Бельфор не оставляли одну – с нею были по очереди мосье Фанторп, мадемуазель Робсон и мадемуазель Бауэрс, – завладеть им позже она тоже не могла. В какое время вы вернулись за ним, мосье Фанторп?

– Почти в половине первого.

– А пока вы с доктором Бесснером несли Дойла из салона в каюту и потом вернулись за револьвером – сколько времени прошло?

– Минут пять – может, чуть больше.

– Значит, в эти пять минут кто-то забрал револьвер из-под дивана. И этот «кто-то» не мадемуазель де Бельфор. Кто же? По всей вероятности, забравший револьвер и был убийцей мадам Дойл. Можно также допустить, что предшествующую сцену этот человек подслушал либо подглядел.

– Не понимаю, из чего вы это заключаете, – возразил Фанторп.

– Я заключаю это, – сказал Эркюль Пуаро, – из ваших слов: что револьвер был под диваном, его не было видно. Поэтому маловероятно, что его обнаружили случайно. Забравший знал, где он лежит. Значит, кто-то еще участвовал в этом эпизоде.

Фанторп замотал головой:

– Я никого не видел, когда перед самым выстрелом вышел на палубу.

– Вы ведь вышли на правый борт?

– Да, по этому борту моя каюта.

– А если бы кто-то заглядывал в салон с левого борта – вы бы его не увидели?

– Не увидел бы, – признал Фанторп.

– Кто-нибудь слышал выстрел, кроме мальчика-нубийца?

– Никто, насколько я знаю.

Фанторп продолжал:

– Понимаете, все окна там были закрыты. Мисс Ван Скайлер с вечера жаловалась на сквозняк. Двери тоже были закрыты. Я вообще сомневаюсь, чтобы в том звуке можно было распознать выстрел. Так, пробка хлопнула.

Рейс сказал:

– И никто, насколько я понимаю, не слышал другого выстрела – которым была убита миссис Дойл.

– Этим займемся чуть позже, – сказал Пуаро. – Пока же мы разбираемся с мадемуазель де Бельфор. Пора переговорить с мадемуазель Бауэрс. Но прежде чем вы уйдете, – он жестом остановил Фанторпа и Корнелию, – скажите о себе несколько слов, чтобы не было нужды посылать за вами снова. Сначала вы, мосье, – ваше полное имя?

– Джеймс Лечдейл Фанторп.

– Адрес?

– Гласмор-хаус, Маркит Доннингтон, Нортгемптоншир.

– Ваша профессия?

– Я адвокат.

– С какой целью приехали в эту страну?

Наступила пауза. Впервые апатичный мистер Фанторп казался озадаченным. Наконец он только что не промямлил:

– Э-э... с развлекательной... целью.

– Ага! – сказал Пуаро. – Вы в отпуске – так?

– Э-э... да.

– Очень хорошо, мосье Фанторп. Будьте любезны, изложите вкратце, что вы делали ночью после событий, о которых тут шла речь?

– Отправился спать.

– Это было?..

– Сразу после половины первого.

– Ваша каюта – двадцать вторая, по правому борту, ближайшая к салону?

– Да.

– Я задам вам еще один вопрос. Когда вы были у себя в каюте, вы ничего не слышали – ничего решительно?

Фанторп задумался.

– Я быстро лег. Вроде бы я слышал что-то, вроде всплеска, прежде чем уснул. Больше ничего.

– Вы слышали что-то вроде всплеска. А близко?

Фанторп покачал головой:

– Право, не могу сказать. Я почти спал.

– Когда бы это могло быть?

– Что-нибудь около часа. Точно не скажу.

– Благодарю вас, мосье Фанторп. Это все.

Теперь внимание Пуаро переключилось на Корнелию.

– Итак, мадемуазель Робсон, ваше полное имя?

– Корнелия Рут. Мой адрес – Рэд-хаус, Беллфилд, штат Коннектикут.

– Что вас привело в Египет?

– Меня взяла в путешествие кузина Мари, мисс Ван Скайлер.

– Прежде вы виделись с мадам Дойл?

– Нет, никогда.

– Что вы делали этой ночью?

– Я помогла доктору Бесснеру обработать ногу мистера Дойла и потом сразу пошла спать.

– Ваша каюта?..

– Сорок третья, по левому борту, рядом с мисс де Бельфор.

– А вы что-нибудь слышали?

Корнелия покачала головой:

– Ничего.

– Никакого всплеска?

– Нет, но и слышать было нечего, потому что с моей стороны берег.

Пуаро кивнул:

– Благодарю, мадемуазель Робсон. Окажите любезность, попросите мадемуазель Бауэрс прийти сюда.

Фанторп и Корнелия вышли.

– Дело проясняется, – сказал Рейс. – Если трое свидетелей не сговорились, Жаклин де Бельфор никак не могла завладеть револьвером. Но ведь кто-то завладел! И кто-то слышал все, что происходило в салоне. И этот кто-то из самых дружеских чувств вывел инициал «Ж» на стене.

В дверь постучали, и вошла мисс Бауэрс. Сиделка опустилась на стул, как всегда собранная, деловитая. Отвечая Пуаро, она назвалась, сообщила адрес и профессию – и добавила:

– Я приглядываю за мисс Ван Скайлер уже больше двух лет.

– У мадемуазель Ван Скайлер скверно со здоровьем?

– Да нет, я бы не сказала, – ответила мисс Бауэрс. – Она немолода, тревожится за себя, и ей хочется, чтобы рядом постоянно была сиделка. Ничего серьезного с ней не происходит. Просто она требует к себе много внимания – и готова за него платить.

Пуаро понимающе кивнул. Потом он сказал:

– Итак, этой ночью мадемуазель Робсон пришла за вами.

– Да, это так.

– Будьте любезны, расскажите, как все было.

– Мисс Робсон в общих чертах рассказала о случившемся, и я пошла с нею. Мисс де Бельфор я обнаружила в очень возбужденном, истерическом состоянии.