– Опять от Лоусон? Она прямо неиссякаемый источник информации. – Он помолчал, а потом добавил: – Знаете, этот Таниос – и вправду неплохой малый. Мне он нравится. Всегда веселый, улыбчивый.
– Да, человек он симпатичный, – согласился Пуаро.
Чарльз встал.
– Будь я на его месте, я бы давным-давно прикончил эту нудную Беллу! Не кажется ли вам, что таким, как она, самой судьбой предназначено стать жертвой? Честно говоря, не удивлюсь, если ее расчлененный и уложенный в чемоданчик труп обнаружат на маргейтской[43] дороге, а то и еще дальше.
– Не очень-то приятное дело вы можете предложить ее мужу, который вам так нравится, – отозвался Пуаро суровым голосом.
– Да, – по размышлении согласился Чарльз. – Сказать по правде, Таниос и мухи не обидит. У него слишком доброе сердце.
– А у вас? Пошли бы вы на убийство, если бы на карту было поставлено ваше благополучие?
Чарльз звонко рассмеялся.
– Шантажируете, мосье Пуаро? Ничего не выйдет. Могу заверить вас, что не я подсыпал... – он на секунду замолк, а потом продолжил: – ...стрихнин в суп тети Эмили.
И, беззаботно махнув на прощание рукой, удалился.
– Вы хотели напугать его, Пуаро? – спросил я. – Если да, то, по-моему, у вас ничего не получилось. Вид у него ничуть не виноватый.
– Ничуть?
– Ничуть. И ни капельки не встревожен.
– Зато он сделал любопытную паузу, – заметил Пуаро.
– Паузу?
– Да. Паузу перед словом «стрихнин». Словно собирался сказать что-то другое, но предпочел умолчать.
Я пожал плечами.
– Может, вспоминал название какого-нибудь яда пострашнее.
– Возможно. Вполне возможно. Однако нам пора ехать. Переночуем, я думаю, в «Джордже» в Маркет-Бейзинге.
Через десять минут мы уже мчались по Лондону, снова выезжая за город.
В Харчестер мы прибыли в четыре часа и тотчас направились в контору «Первис, Первис, Чарльзворт и Первис».
Мистер Первис был рослый, розовощекий, солидного вида мужчина с седой гривой волос. Он чем-то напоминал деревенского сквайра. Держался он с нами вежливо, но сдержанно.
Прочитав письмо, которое мы принесли, он бросил на нас хитрый и пытливый взгляд.
– Я, разумеется, наслышан про вас, мосье Пуаро, – почтительно сказал он. – И насколько понимаю, мисс Аранделл и ее брат решили прибегнуть к вашим услугам, но я совершенно не представляю, чем вы можете им помочь.
– Ну хотя бы тем, мистер Первис, что проведу полное расследование всех обстоятельств случившегося.
– Что касается юридических тонкостей, – сухо отозвался адвокат, – то я уже изложил свое мнение мисс Аранделл и ее брату. Обстоятельства совершенно ясны и не вызывают никаких сомнений.
– Разумеется, разумеется, – поспешил согласиться Пуаро. – Но, думаю, вы не откажетесь обсудить их еще раз, дабы я был в состоянии правильно оценить ситуацию.
– К вашим услугам, – наклонил голову адвокат.
– Семнадцатого апреля, если я не ошибаюсь, – начал Пуаро, – мисс Аранделл написала вам, изложив определенные пожелания?
Мистер Первис, прежде чем ответить, просмотрел какие-то лежавшие на столе бумаги.
– Совершенно верно.
– Можете ли вы сказать мне, в чем они состояли?
– Она обратилась ко мне с просьбой составить завещание, в котором предусматривались отказы двум служанкам, а также три-четыре пожертвования на благотворительность. Все остальное переходило в полную собственность Вильгельмины Лоусон.
– Прошу извинить меня за вопрос, мистер Первис, но вас это не удивило?
– Признаюсь, да, весьма удивило.
– У мисс Аранделл уже имелось завещание?
– Да, которое она составила.
– И согласно которому, после незначительных отказов, все ее состояние доставалось ее племяннику и племянницам?
– Основная часть ее состояния делилась поровну между детьми ее брата Томаса и дочерью ее сестры Арабеллы Биггс.
– Что же произошло с тем завещанием?
– По просьбе мисс Аранделл я захватил его с собой, когда двадцать первого апреля посетил ее в «Литтлгрин-хаусе».
– Был бы крайне признателен вам, мистер Первис, если бы вы изложили в подробностях все, что произошло в этот день.
Адвокат помолчал минуту-другую.
– Я прибыл в «Литтлгрин-хаус» в три часа пополудни, – размеренным тоном начал он. – Меня сопровождал один из моих клерков. Мисс Аранделл приняла меня в гостиной.
– Как она выглядела?
– Неплохо. Вид у нее был бодрый, хотя она и опиралась при ходьбе на трость. Насколько я понимаю, из-за недавнего ее падения. А вообще-то она, по-моему, чувствовала себя неплохо. Мне, правда, показалось, что она немного нервничает и возбуждена.
– Была ли при ней мисс Лоусон?
– Когда я приехал, она была при ней. Но тотчас же удалилась.
– А затем?
– Мисс Аранделл спросила меня, выполнил ли я ее просьбу и привез ли с собой новое завещание, чтобы она могла его подписать.
– Да, ответил я. Я... – Он запнулся, но после паузы продолжил несколько напряженным голосом: – Я все же вам признаюсь: насколько позволяли приличия, я решился воздействовать на мисс Аранделл. Я осмелился заметить, что новое завещание может оказаться вопиюще несправедливым по отношению к ее родственникам.
– И что же она вам сказала?
