– На Лионском вокзале, сэр. Моя хозяйка собиралась прогуляться по платформе. Но, выйдя в коридор, она вскрикнула и вернулась в купе вместе с джентльменом. Хозяйка закрыла дверь между ее и моим купе, так что я ничего не видела и не слышала, пока она не открыла ее снова и не сказала, что ее планы изменились. Миссис Кеттеринг дала мне денег, велела сойти с поезда и отправиться в отель «Риц», где ее хорошо знают и предоставят мне комнату. Там я должна была дожидаться ее распоряжений телеграфом. Едва я успела собрать вещи и спрыгнуть на перрон, как поезд отошел. Все делалось в спешке.
– А где был тот джентльмен, когда миссис Кеттеринг давала вам указания?
– Стоял в смежном купе, сэр, глядя в окно.
– Вы можете описать его нам?
– Понимаете, сэр, я едва его видела. Он почти все время стоял спиной ко мне. Высокий темноволосый джентльмен в синем пальто и серой шляпе – вот и все, что я могу сказать.
– Он был одним из пассажиров поезда?
– Не думаю, сэр. По-моему, он пришел на вокзал повидать миссис Кеттеринг. Конечно, я могу и ошибаться – возможно, он тоже ехал в поезде. – Мейсон казалась слегка взволнованной этим предположением.
– Так! – Карреж быстро сменил тему: – Ваша хозяйка попросила проводника не будить ее утром. Как по-вашему, это было на нее похоже?
– Да, сэр. Хозяйка никогда не завтракала и плохо спала по ночам, поэтому любила отсыпаться утром.
– Среди багажа был алый сафьяновый футляр, не так ли? – продолжал следователь. – С драгоценностями вашей хозяйки?
– Да, сэр.
– Вы взяли его с собой в «Риц»?
– Футляр с драгоценностями в «Риц»? – испуганно переспросила Мейсон. – Конечно нет, сэр!
– Значит, вы оставили его в купе?
– Да, сэр.
– Не знаете, у вашей хозяйки с собой было много драгоценностей?
– Достаточно, сэр. Это меня тревожило из-за разных историй об ограблениях за границей. Конечно, драгоценности были застрахованы, но все равно это большой риск. Хозяйка говорила мне, что одни рубины стоят несколько сотен тысяч фунтов.
– Рубины? – внезапно вмешался ван Алдин. – Какие рубины?
Мейсон повернулась к нему:
– Думаю, те, которые вы не так давно подарили ей, сэр.
– Господи! – воскликнул ван Алдин. – Неужели она взяла их с собой? Я же просил ее оставить рубины в банке.
Мейсон скромно кашлянула, что, очевидно, входило в профессиональный арсенал средств горничной. На сей раз кашель ясно выражал, что ее хозяйка любила поступать по-своему.
– Рут, должно быть, помешалась! – пробормотал ван Алдин. – Что ей могло прийти в голову?
Карреж в свою очередь многозначительно кашлянул, заставив ван Алдина обратить внимание на него.
– Думаю, на данный момент этого достаточно, – сказал он горничной. – Если вы пройдете в соседнюю комнату, мадемуазель, вам зачитают вопросы и ответы, а вы подпишете протокол.
Мейсон вышла в сопровождении клерка, а ван Алдин обернулся к следователю:
– Ну?
Карреж выдвинул ящик стола, достал оттуда письмо и передал его ван Алдину.
– Это нашли в сумочке мадам.
В письме говорилось:
Обещаю тебе быть благоразумным и осмотрительным – хотя это тяжко для влюбленного. Оставаться в Париже, по-видимому, было бы неосторожно, но Йерские острова вдалеке от мира, поэтому можешь не сомневаться: оттуда ничего не просочится. Как это похоже на тебя и твою чуткость – проявлять такой интерес к книге о знаменитых драгоценностях, над которой я работаю! Ты предоставляешь мне колоссальную привилегию видеть и трогать эти исторические рубины. Я посвящу отдельную главу «Огненному сердцу». Мое сокровище! Скоро я постараюсь компенсировать тебе все эти печальные годы разлуки и пустоты.
Обожающий тебя
Ван Алдин молча прочитал письмо. Его лицо побагровело от гнева. Трое мужчин видели, как на его лбу вздулись вены, а большие руки невольно сжались в кулаки. Без единого слова он вернул письмо следователю. Карреж уставился на свой стол, взгляд комиссара Ко был устремлен в потолок, а Эркюль Пуаро старательно счищал пылинку с рукава пиджака. Никто из них не смотрел на миллионера.
Наконец судебный следователь, памятуя о своих обязанностях, затронул неприятную тему:
– Возможно, мосье, вам известно, кто... э-э... автор этого письма?
– Известно, – мрачно буркнул ван Алдин.
– И кто же это?
– Негодяй, именующий себя графом де ля Роше.
Последовала пауза. Затем Пуаро наклонился вперед, поправил линейку на столе следователя и обратился к миллионеру:
