Вскоре приободрившаяся и вполне счастливая миссис Николетис вышла из бара. Она хотела было сесть в автобус, но потом передумала. Вечер чудесный, лучше пройтись пешком. Свежий воздух ей не повредит. Она не то чтобы шаталась, однако ноги у нее слегка заплетались. Пожалуй, она немного перебрала, но на свежем воздухе ей скоро полегчает. В конце концов, почему приличная дама не может изредка выпить у себя в комнате, выпить тихо, никому не мешая? Что тут плохого? Она же не напивается! Разве она напивается? Ну, конечно, нет. Никогда! А если они недовольны и вздумают предъявлять к ней претензии, то она тоже в долгу не останется.
Когда констебль Ботт, величественным шагом обходил дозором свои владения, к нему приблизился робкий клерк.
– Господин офицер, там женщина! Мне кажется... по-моему... она больна... с ней что-то случилось. Она совсем не шевелится.
Констебль Ботт бодрой поступью направился за клерком и нагнулся над распростертым на земле телом. Так он и знал: от женщины разило бренди.
– Напилась в стельку, – сказал он. – Не беспокойтесь, сэр, мы уж о ней позаботимся.
Утром в субботу, позавтракав, Эркюль Пуаро тщательно вытер усы после выпитой чашки шоколада и направился в гостиную.
На столе были аккуратно разложены четыре рюкзака, на каждом ярлык с ценой, – так было велено Джорджу. Пуаро развернул обертку, достал купленный накануне рюкзак и положил его рядом с остальными. Напрашивался любопытный вывод: рюкзак, который ему продал мистер Хикс, был ничуть не хуже других, которые приобрел по просьбе хозяина Джордж. Но стоил гораздо дешевле.
– Интересно, – сказал Эркюль Пуаро.
Он немного постоял, глядя на рюкзаки, а потом начал внимательно осматривать каждый. Он смотрел снаружи, смотрел изнутри, выворачивал наизнанку, прощупывал швы, карманы, дергал за лямки. Потом встал, пошел в ванную и принес маленький острый ножичек. Вывернул рюкзак, купленный накануне у мистера Хикса, и вспорол подкладку. Дно оказалось полым; внутри лежал большой кусок жатой накрахмаленной материи, напоминающей гофрированную бумагу. Пуаро посмотрел на растерзанный рюкзак с большим любопытством. Потом набросился на остальные...
Наконец он сел и огляделся вокруг, как полководец после битвы. Потом пододвинул к себе телефон и довольно быстро дозвонился до инспектора Шарпа.
–
На что инспектор, захохотав, ответил:
– Простите? – не понял Пуаро.
– Ничего. Стишок вспомнил. Так что это за две вещи?
– Вчера вы сказали, что полиция несколько раз наведывалась на Хикори-роуд. Несколько раз за последние три месяца. Вы не могли бы назвать мне точные даты и время суток?
– Да, конечно. Сейчас взгляну, в отчетах все есть. Погодите.
Вскоре инспектор опять взял трубку:
– Так-так... Вот! Восемнадцатого декабря. Пятнадцать часов тридцать минут. Студенту из Индии предъявлено обвинение в распространении подрывной литературы...
– Это очень давно, пожалуйста, дальше.
– Двадцать четвертого февраля, семнадцать часов тридцать минут. Монтегю Джонс разыскивался в связи с убийством миссис Элис Комб из Кембриджа. Дальше... шестого марта, одиннадцать часов. Вильям Робинсон, уроженец Западной Африки, разыскивался Шеффилдской полицией.
– Ясно. Спасибо.
– Но если вы думаете, что приход полиции имеет какое-нибудь отношение к...
– Нет, – прервал его Пуаро. – Я не думаю. Меня просто интересовало, в какое время дня приходила полиция.
– Не пойму, чем вы
– Кромсаю рюкзаки. Очень увлекательное занятие.
И он тихо положил трубку.
После чего вынул из кармана новый список, составленный накануне миссис Хаббард. Прочитал:
