Эркюль Пуаро полностью

– Дайте подумать... Ну, я его не убивала. И та девица – Эльза, видимо, тоже нет. Она чуть с ума не сошла от отчаяния, когда он умер. Кто еще? Мередит Блейк всегда был слишком предан Кэролайн, словно котенок. Это каким-то образом могло бы послужить мотивом. Если бы действие происходило в романе, Мередит, возможно, хотел бы устранить Эмиаса со своего пути, дабы потом жениться на Кэролайн. Но он мог добиться того же, просто не мешая женитьбе Эмиаса на Эльзе и утешив в определенный момент Кэролайн... И кроме того... Я не могу себе представить Мередита убийцей. Слишком он мягок и осторожен. Кто еще?

Пуаро подсказал:

– Мисс Вильямс, Филипп Блейк...

Серьезное выражение лица Анджелы Воррен на миг смягчилось. На лице появилась улыбка.

– Мисс Вильямс... Трудно поверить, что твоя собственная гувернантка могла бы совершить убийство. Она была всегда настолько невозмутима, исполнена чувства справедливости... Да, она ненавидела Эмиаса, как и всех мужчин. И была предана Кэролайн, готова ради нее на все. Но достаточно ли этого, чтобы убить? Конечно, нет!

– Разумеется, совсем недостаточно.

Анджела продолжала:

– Филипп Блейк? – и, какое-то время помолчав, сказала спокойно: – Если говорить о вероятности, то, думаю, он – личность, наиболее подходящая для совершения преступления.

Пуаро заметил:

– Интересно, мадемуазель Воррен. Могу ли я спросить, что вас побуждает так думать?

– Ничего определенного. Но из того, что мне припоминается о нем, можно сказать, что это человек с довольно ограниченным воображением.

– А ограниченное воображение ведет к убийству?

– Оно может подтолкнуть к тому, чтобы разрешать трудности насилием. Мужчины подобного рода находят определенное удовлетворение в таких поступках.

– Да, наверное, вы правы... Гм... Это, несомненно, очень личная точка зрения. И все же, мадемуазель Воррен, этого как будто недостаточно. Необходимо еще что-то. Какой мотив мог быть у Филиппа Блейка?

Анджела Воррен не сразу ответила. Некоторое время она угрюмо смотрела на пол.

Эркюль Пуаро спросил:

– Ведь он был лучший друг Эмиаса Крейла?

Анджела утвердительно кивнула.

– Однако вы чем-то взволнованы, мисс Воррен. Вы мне еще не все сказали? Возможно, они были соперниками по отношению к Эльзе?

Анджела покачала головой.

– О нет, не Филипп.

– В чем же тогда дело?

Анджела Воррен сказала:

– Видите ли, иногда некоторые вещи приходят тебе в голову вдруг, через несколько лет... Сейчас я вам объясню. Когда мне было одиннадцать лет, кто-то мне рассказал сказку. Она показалась странно бессмысленной. Я над ней не задумывалась – в одно ухо вошла, в другое вышла. Но два года тому назад, сидя в театре, я почему-то вспомнила эту сказку и была так поражена, что сказала вслух: «Теперь я поняла смысл сказки о рисовом пудинге...» Хотя никакого прямого намека в пьесе не было, вообще ничего не было на эту тему.

– Я вас понимаю, мадемуазель.

– Тогда вы поймете и то, что я вам сейчас скажу. Как-то мне довелось жить в гостинице. Однажды, когда я шла по коридору, открылась дверь, и из комнаты вышла знакомая женщина. То была не ее комната, и об этом красноречиво свидетельствовало выражение ее лица.

И я вдруг поняла выражение, которое я видела на лице Кэролайн, когда однажды ночью в Олдербери встретила ее, когда она выходила из комнаты... Филиппа Блейка.

Анджела приблизилась, предупреждая слова Пуаро:

– Тогда, вы понимаете, я знала некоторые вещи – в том возрасте девочки кое-что знают. Но я не могла и подумать... Кэролайн, выходящая из спальни Филиппа Блейка, была для меня тогда ни больше ни меньше, чем Кэролайн, выходящая из спальни Филиппа Блейка. Это могла быть и комната мисс Вильямс, и моя... Но мне запомнилось выражение ее лица. Удивительное выражение, которого я тогда не поняла. Я постигла его только в ту ночь в Париже, когда снова увидела такое же выражение лица у другой женщины...

– Ваши слова, мадемуазель Воррен, – заметил Пуаро с сомнением, – немного удивляют. У меня создалось впечатление, что ваша сестра не нравилась Филиппу Блейку и что он всегда относился к ней с неприязнью.

– Знаю. Не могу вам дать никакого объяснения, но так было.

Пуаро слегка покачал головой. В самом деле, во время встречи с Филиппом Блейком у него закралось подозрение, что там что-то не так. Его неприязнь к Кэролайн представлялась теперь искусственной. Пуаро вспомнил подробности беседы с Мередитом. «Фил был разочарован, когда Эмиас женился на Кэролайн. Он не ходил к ним больше года...»

Возможно, Филипп Блейк был влюблен в Кэролайн. И его любовь в то время, когда она выбрала Эмиаса, превратилась в горечь и ненависть?.. Да, Филипп был слишком нервозен, слишком настроен против нее. Что же, однако, чувствовал Филипп Блейк шестнадцать лет тому назад?

Анджела Воррен продолжала: