Эркюль Пуаро полностью

– Почему? Давайте попробуем разгадать это вместе. Вспомните о наручных часах. Они были кем-то переведены на два часа вперед. Это лишний раз показывает, что время играло очень важную роль в данном преступлении. Итак, Белла Дювин уходит в половине одиннадцатого. Тут мы непосредственно приближаемся к самой драме, которая, по моему мнению, разыгралась где-то до двенадцати часов. Это вытекает из сопоставления показаний мадам Рено и свидетельства наручных часов. Мы рассмотрели все события, предшествовавшие убийству. Но есть еще одно, которое осталось неучтенным, – это смерть бродяги. По свидетельству врача, осмотревшего труп, он уже был мертв по меньшей мере сорок восемь часов и максимум шестьдесят два часа. На основании этого и тех фактов, которые мы обсуждали, я делаю вывод, что бродяга умер утром 7 июня.

Ошеломленный, я уставился на Пуаро.

– Ничего не понимаю. Как вы вычислили это?

– Потому что только так может быть логически объяснена последовательность событий. Mon ami, я провел вас по пути шаг за шагом. Неужели вы не видите сейчас того, что так ослепительно ясно?

– Мой дорогой Пуаро, я не вижу ничего ослепительного. Я в самом деле думал, что начинаю что-то понимать, но теперь я опять безнадежно в тумане. Ради бога, скажите мне, кто убил Рено?

– Этого я пока сам точно не знаю.

– Но вы сказали, что вам все ослепительно ясно!

– Мы не понимаем друг друга. Не забывайте, что мы расследуем два преступления, в первом из которых у нас есть мертвое тело. Ну-ну, не сердитесь! Я все объясню. Мы еще забыли про свежевырытую яму на поле для гольфа. Но прежде рассмотрим три момента, когда Рено обнаруживает определенную перемену в высказываниях и поведении. В первый раз это случается сразу после его прибытия в Мерлинвиль, во второй – после ссоры с сыном, в третий – утром 7 июня. Теперь о причинах. Мы можем приписать первую встречу с мадам Дюбрей. Вторая косвенно связана с ней, так как касается женитьбы сына Рено и ее дочери. Третья причина от нас скрыта. Мы должны ее логически вывести. Теперь, mon ami, разрешите задать вопрос: кто, по-вашему, задумал преступление?

– Жорж Конно, – неуверенно сказал я, робко глядя на Пуаро.

– Совершенно верно. Вспомните аксиому Жиро: женщина может лгать ради себя, ради мужчины, которого она любит, и ради ребенка. Так как мы убедились, что именно Жорж Конно продиктовал мадам Рено легенду о бородачах, и так как Жорж Конно это не Жак Рено, мы исключаем третий вариант. Итак, мы вынуждены предположить второе – мадам Рено лгала ради мужчины, которого она любит, другими словами, ради Жоржа Конно. Вы согласны?

– Да, – признал я. – Это кажется достаточно логичным.

– Bien! Мадам Рено любит Жоржа Конно. Кто же тогда Жорж Конно?

– Бродяга.

– Есть ли у нас какое-нибудь свидетельство, что мадам Рено любит бродягу?

– Нет, но...

– Очень хорошо. Не цепляйтесь за теории, которые не подкреплены фактами. Вместо этого спросите себя, кого же мадам Рено любила.

Запутавшись, я покачал головой.

– Боже мой, вы отлично знаете. Кого мадам Рено любила так крепко, что когда увидела его мертвое тело, то упала в обморок?

Я растерянно смотрел на Пуаро.

– Своего мужа? – выдохнул я.

Пуаро кивнул.

– Своего мужа, или Жоржа Конно, называйте его как хотите.

– Но это невозможно.

– Почему невозможно? Разве мы только не установили, что мадам Дюбрей могла шантажировать только Жоржа Конно?

– Да, но...

– И разве она не достаточно эффективно шантажировала Рено?

– Это совершенно справедливо, но...

– И разве не факт, что мы ничего не знаем о юности и воспитании мосье Рено? И что он внезапно появляется на сцене как франкоканадец как раз двадцать два года назад?

– Все это так, – более твердо сказал я, – но мне кажется, что вы упустили из виду одну бросающуюся в глаза деталь.

– Какую, мой друг?

– Ну как же, мы установили, что Жорж Конно задумал данное преступление. Это приводит нас к смехотворному утверждению, что он задумал свое убийство!

– Так вот, mon ami, – спокойно произнес Пуаро, – именно это он и сделал!

Размеренным тоном Пуаро начал объяснять:

– Вам кажется странным, mon ami, что человеку пришлось спланировать собственную смерть. Настолько странным, что вы предпочитаете принять истину за фантастику и вновь обратиться к истории убийства из ревности, которая фактически в десять раз более несбыточна. Да, Рено запланировал собственную смерть, но тут есть одна маленькая деталь, которую, возможно, вы не уловили: он не собирался умирать.

Я покачал головой в недоумении.

– Нет-нет, в самом деле, все это более чем просто, – продолжал Пуаро добродушно. – Поскольку для преступления, которое задумал Рено, убийца не требовался, как я вам уже говорил, было нужно только мертвое тело. Давайте восстановим события, но теперь под другим углом зрения.