Эркюль Пуаро полностью

– В этой части города есть небольшая гостиница – отель «Дю Бан». Она находится в нескольких сотнях ярдов вниз по дороге. Не исключено, что там можно почерпнуть полезную информацию для расследования. Полагаю, мы увидимся завтра утром?

– Спасибо, мосье Оте.

Мы расстались с взаимными любезностями. Я и Пуаро направились в Мерлинвиль, а остальные возвратились на виллу «Женевьева».

– Французская полицейская система великолепна, – сказал Пуаро, глядя им вслед. – Просто удивительно, какой информацией они располагают о каждом, они знают все до банальных подробностей. Хотя мосье Рено жил здесь только шесть недель, они прекрасно знакомы со всеми его вкусами и привычками, в одну минуту они могут сообщить о материальном положении мадам Дюбрей и о том, какие суммы она вносила в последнее время на банковский счет! Без сомнения, ведение досье – великое дело. Но что это? – Он резко повернулся.

По дороге за нами бежала стройная девушка. Это была Марта Дюбрей.

– Прошу прощения, – задыхаясь, крикнула она, подбегая к нам. – Я... я не должна была этого делать, я знаю. Не говорите ничего моей матери. Но верно ли, что перед смертью мосье Рено обратился к детективу и что это – вы?

– Да, мадемуазель, – мягко сказал Пуаро. – Все совершенно верно. Но как вы об этом узнали?

– Франсуаза сказала нашей служанке Амели, – покраснев, объяснила Марта.

Пуаро поджал губы.

– Секретность немыслима в таких делах. Но это не имеет значения. Итак, мадемуазель, что же вы хотите узнать?

Девушка колебалась. Казалось, она очень хотела что-то спросить, но боялась.

– Подозревают ли... кого-нибудь?

Пуаро пристально посмотрел на нее и уклончиво ответил:

– Конечно, подозревают, мадемуазель.

– Да, я знаю, но кого-нибудь определенного?

– Почему вас это интересует?

Казалось, девушка была испугана своим вопросом. Сразу же мне на ум пришли произнесенные раньше слова Пуаро: «Девушка с тревожными глазами».

– Мосье Рено всегда был очень добр ко мне, – наконец ответила она. – Естественно, что меня это интересует.

– Понимаю, – сказал Пуаро. – Итак, мадемуазель, подозрение падает на двух людей.

– На двух?

Я бы мог поклясться, что в ее голосе послышалось облегчение.

– Их имена неизвестны, но предполагают, что они чилийцы из Сантьяго. Теперь, мадемуазель, вы видите, что значит быть молодой и красивой! Я выдал вам профессиональную тайну!

Девушка весело засмеялась и побежала прочь, напоминая юную амазонку. Я пристально смотрел ей вслед.

– Mon ami, – с мягкой иронией сказал Пуаро, – неужели мы останемся прикованными к этому месту только потому, что вы увидели молодую красивую женщину и у вас закружилась голова?

Я засмеялся и извинился.

– Но она действительно красива, Пуаро. Любому извинительно потерять из-за нее покой.

К моему удивлению, Пуаро очень серьезно покачал головой.

– Эх, mon ami, не увлекайтесь Мартой Дюбрей. Эта девушка не для вас! Поверьте старому Пуаро!

– Но почему?! – воскликнул я. – Комиссар уверял меня, что она так же добра, как и красива! Сама добродетель!

– У многих тягчайших преступников, которых я знал, были лица ангелов, – поучительно заметил Пуаро. – Патологические наклонности легко могут сочетаться с лицом мадонны.

– Пуаро, – ужаснувшись, прошипел я, – неужели вы подозреваете этого невинного ребенка?

– Та-та-та! Не надо волноваться! Я не говорил, что подозреваю ее. Но вы должны признать, что ее волнение и интерес к этому делу довольно необычны.

– На этот раз я вижу дальше, чем вы, – возразил я. – Она волнуется не за себя, а за мать.

– Мой друг, – сказал Пуаро, – как всегда, вы ничего не видите. Мадам Дюбрей может прекрасно о себе позаботиться, ее дочери нечего волноваться. Я сознаюсь, что немножко дразнил вас, но повторяю искренний совет: не увлекайтесь этой девушкой. Она не для вас! Я, Эркюль Пуаро, знаю это! Sacré! Если бы только я мог вспомнить, где видел это лицо?

– Какое лицо? – удивленно спросил я. – Дочери?

– Нет. Матери.

Заметив мое удивление, он многозначительно кивнул.

– Ну да – именно так. Это было давно, когда я еще служил в бельгийской полиции. Я никогда не видел эту женщину, но я видел ее фотографию и в связи с каким-то делом. По-моему...

– Да?

– Может быть, я ошибаюсь, но, по-моему, это было дело об убийстве.

Мы рано собрались на вилле на следующее утро. На этот раз полицейский у ворот не преградил нам дорогу. Наоборот, он вежливо отсалютовал, и мы прошли к дому. Горничная Леони как раз спускалась вниз по лестнице и, оказалось, была не прочь немного поболтать.

Пуаро осведомился о здоровье мадам Рено.

Леони покачала головой.

– Она ужасно расстроена, la pauvre dame![45] Она ничего не ест – просто ничего! И бледна как привидение. Сердце разрывается, как посмотришь на нее. Я бы не стала так убиваться по человеку, который обманывал меня с другой женщиной!

Пуаро сочувственно кивнул.