Эркюль Пуаро полностью

– Mon ami, улика длиной в два фута не менее ценна, чем улика в два миллиметра. Только романтики считают, что все важные улики бывают крохотных размеров. Что касается свинцовой трубы, то вы говорите, что она не имеет отношения к преступлению, потому что так сказал Жиро. Но он мог ошибаться, и я готов доказать это. Но оставим эту тему. Пусть Жиро занимается своими поисками, а я – своими догадками. Дело выглядит довольно простым. И все же... и все же, mon ami, я недоволен. И знаете, почему? Из-за того, что ручные часы спешат на два часа. И, кроме того, есть всякие мелочи, которые не вписываются в общую картину. Например, если целью убийства была месть, почему они не убили его спящим и не покончили с этим делом разом?

– Им были нужны «секретные бумаги», – напомнил я ему.

С недовольным видом Пуаро стряхнул с рукава пылинку.

– Ну и где же эти «секретные бумаги»? Возможно, довольно далеко, так как они приказали ему одеться. И все же он найден убитым поблизости, на расстоянии слышимости выстрела от дома. И опять же нож оказался под рукой по чистой случайности.

Нахмурившись, он замолчал, а потом продолжал:

– Почему слуги ничего не слышали? Им дали снотворное? Был ли у них соучастник, и не он ли позаботился о том, чтобы парадная дверь была открыта? Интересно...

Он резко остановился. Мы подошли к аллее рядом с домом. Внезапно Пуаро повернулся ко мне.

– Мой друг, я должен вас удивить и обрадовать! Я принял близко к сердцу ваши упреки! Мы будем изучать отпечатки обуви.

– Где?

– Там, на правой клумбе. Мосье Бекс говорит, что это следы садовника. Посмотрим, так ли это. Глядите, он движется сюда с тележкой.

В самом деле, какой-то старик с садовой тележкой, нагруженной саженцами, пересекал аллею. Пуаро позвал его, и он, оставив тележку, направился к нам прихрамывая.

– Мы что, будем брать у него отпечатки сапог, чтобы сравнить с теми следами? – пошутил я. Но моя вера в Пуаро стала немного оживать. Если он считает важными отпечатки сапог на правой клумбе, возможно, в них и кроется ключ к разгадке.

– Именно, – сказал Пуаро.

– Но не покажется ли ему это странным?

– Он и не догадается.

Мы не могли продолжать разговор, так как старик уже приблизился.

– Вам что-нибудь нужно, мосье?

– Да. Вы уже давно работаете здесь садовником, не так ли?

– Двадцать четыре года, мосье.

– И как вас зовут?

– Огюст, мосье.

– Меня восхитила эта роскошная герань. Она великолепна. Давно ли она посажена?

– Довольно давно. Но, конечно, чтобы содержать клумбы в порядке, надо не только аккуратно срезать отцветшую герань, надо время от времени сажать новые растения и удалять увядшие.

– Вчера вы посадили несколько новых растений, не так ли? Те, в середине, и еще на другой клумбе.

– Мосье очень наблюдателен. Нужно, чтобы прошел день или два, чтобы они прижились. Да, вчера вечером я посадил на каждой клумбе по десять новых растений. Мосье, конечно, знает, что растения нельзя сажать при жарком солнце. – Огюст был очарован вниманием Пуаро и не прочь поболтать.

– Вон там я вижу прекрасный экземпляр, – показал Пуаро. – Не могли бы вы срезать его для меня?

– Ну, конечно, мосье. – Старик шагнул на клумбу и осторожно срезал растение, которым восхищался Пуаро.

Пуаро рассыпался в благодарностях, и Огюст ушел к своей тележке.

– Видите? – сказал с улыбкой Пуаро, указывая на углубление, оставленное сапогом садовника. – Все довольно просто.

– Я не догадался...

– Что сапоги оставляют отпечатки? Вы недостаточно пользуетесь своими серыми клеточками. Ну что вы скажете об этом отпечатке?

Я внимательно осмотрел клумбу.

– Все следы оставлены одним и тем же сапогом, – сказал я после внимательного осмотра.

– Вы так думаете? Eh bien! Я согласен с вами, – сказал Пуаро.

Казалось, что ему это более не интересно и что он уже думает о чем-то другом.

– Во всяком случае, – заметил я, – в вашем улье теперь на одну пчелу меньше.

– Mon Dieu! Что за выражение! Что оно означает?

– Я хотел сказать, что теперь вы забудете об этих отпечатках.

К моему удивлению, Пуаро покачал головой.

– Нет-нет, mon ami. Наконец-то я на верном пути. Я все еще в потемках, но, как я уже намекал Бексу, отпечатки сапог – самое важное и интересное в этом деле. Не удивлюсь, если бедный Жиро не обратил на них никакого внимания.

В этот момент открылась парадная дверь, и Оте с комиссаром спустились по ступенькам.

– О, мосье Пуаро, а мы шли за вами, – сказал следователь. – Становится уже темно, а мне хотелось бы еще зайти в гости к мадам Дюбрей. Без сомнения, смерть мосье Рено ее очень огорчит. Но, может быть, мы узнаем у нее о какой-нибудь подробности. Эти «секретные бумаги», которые Рено не доверил своей жене, возможно, спрятаны у женщины, любовь к которой так зачаровала его. Мы знаем слабости наших самсонов, не так ли?

Больше никто ничего не сказал, и мы двинулись под гору. Пуаро со следователем шагали впереди, а мы с комиссаром шли следом.