– Давно это с тобой?
– С последней битвы. Нет, вернее… с тех пор, как с нас сняли цепи.
– Угу, – задумчиво сам себе сказал Вартек. – И ты не хочешь портить такой удачный контракт…
Врач снова подошёл к столу, но на этот раз взял с него крупный бриллиант. Точь-в-точь такой же, как у Ламберта фон Штосс.
– Ты знаешь, что это? – спросил он у илларийца. Бриллиант Эдельвейса, который он имел обыкновение вращать в руке, был известен не менее, чем зелёные глаза Камиллы или бумажные лошадки Канцлера. Врач не испытывал особой тяги к драгоценностям. Таким образом он делал заметки. Хотя были у этого камня и другие функции…
– Бриллиант, – ответил Авл Лициний. – Очень крупный. Я таких прежде никогда не видел.
– К тому же, чистой воды, – подтвердил Вартек. – Однако самое ценное в нём не это. Его подарил мне Леам-беат-Шаас, – при этом имени иллариец, проведший последние годы в Саламиниуме, на секунду задержал дыхание. – Он сам огранил его, – продолжал Эдельвейс, – рассчитал идеальное количество фацетов и углы между ними. Так что теперь это безупречная ловушка.
– Ловушка?
– Для света. Смотри, – Вартек позволил закатному лучу упасть на камень. И в самом деле – внутри него словно носился огненный зверёк. Врач поворачивал бриллиант, а Авл Лициний наблюдал, как мечется там пойманный свет.
– Итак, – спокойно произнёс Эдельвейс, – что же тебе снится каждую ночь?
– Что я убиваю Кайла Росса, – так же спокойно и не отрывая взгляда от драгоценности, ответил иллариец.
– Эртан, найди мне… – врач, выглянувший из-под полога палатки, увидел рыжую ведьму, прижавшуюся спиной к смущённому офицеру. Он показывал ей, как правильно бросать пилум.
– О, Гестия, ты уже тут. Очень удачно. Зайди, пожалуйста.
Внутри палатки он протянул ей массивное кольцо с изумрудом.
– Взгляни-ка вот на это. Здесь должно быть какое-то заклятие.
Гестия повертела украшение в руках.
– В самом деле есть. И сильное. Принуждение к убийству. Чьё оно?
– Жена Публия Лициния подарила его своему мужу в день свадьбы. А когда он пал на поле брани, его брат снял кольцо с его пальца, надеясь вернуть безутешной вдове. Я, впрочем, сильно сомневаюсь, что он нашёл бы её в том городе, где оставил супругу его брат.
– Хм, интересно… и кого же он должен был убить? – Гестия склонилась над изумрудом, мерно поводя пальцами, будто перебирая струны. Сосредоточенно нахмурилась.
– Не трудись, – прервал её врач. – Это я уже выяснил. Он должен был убить Кайла. Снять его ты можешь? И вообще, оно действует, только если кольцо носить? На любого, кто его наденет? Или как?
– Кайла? – ужаснулась Гестия. – Но почему?
– Ну, это как раз понятно… жёнушка Публия оказалась ревностной поклонницей креста.
– Вообще говоря, это индивидуальное заклятие. Действует на носителя постепенно, но зато даже если его потом снять, внушённое им желание останется. В случае смерти носителя заклятие переносит часть его ауры, поражённую воздействием, на преемника покойного. В данном случае, если детей у Публия нет, полагаю, на его брата, – тут взгляд ведьмы упал на Авла Лициния, с остекленевшими глазами сидевшего в углу палатки. – О, Боги! Вартек! Что ты с ним сделал? Я могу, могу это заклятие снять! Повозиться придётся, но сниму. И даже выясню, где сейчас эта стерва. Не надо его… так!
– Да ничего ему не сделается, – поморщился Вартек. – Я его просто загипнотизировал. У него там столько всего понамешано было, что иначе не разберёшься: и тоска по родине, скорбь по убитому Публию, взятая на себя ответственность, восхищение Кайлом, ну и колдовство это, само собой, с желанием его убить и лёгким раздвоением личности. У них голоса с братом похожи, я даже не сразу заметил. Всё такое противоречивое. У парня стальные нервы, раз он до сих пор не свихнулся.
– А ты его… вылечишь?
– Уже. Я и манию убийства подправил. Насчёт кольца этого только не уверен был. Будет оно на него и дальше действовать, или нет.
– Об этом я позабочусь, – заверила его Гестия. – Только… надо будет из него ту часть, что от Публия, изгнать. Эм-м-м… но лучше его привязать. И чтоб подержал ещё кто-нибудь. На всякий случай.
– Эртан! – снова выглянул из палатки Вартек. – А ну-ка, иди сюда.
Накрепко привязывая к столбу безучастно глядящего в пространство илларийца, Эртан Бугарет почувствовал, как по спине его стекают холодные струйки пота. Нет, он, конечно, доверял Эдельвейсу. Он даже не брался сосчитать, скольким его соратникам тот спас жизнь. Да и самому ему когда-то ногу чуть ли не полностью пришил. А как новая теперь. Но этот пустой взгляд… никогда Эртан не видел такого взгляда у человека. По крайней мере, у живого.
Пока он возился с кожаными ремнями, Гестия досконально изучила объект, с которым ей предстояла работать. И тут же, на песчаном полу палатки, застрочила какие-то не то узоры, не то письмена. Когда все приготовления были закончены, она посмотрела сначала на Вартека, потом на Эртана и сказала:
