Воздух вдруг ворвался в его лёгкие, причинив острую боль. Одновременно распахнув рот и веки, Арман Ришаль зашёлся хриплым кашлем и сел. Когда его глаза привыкли к полумраку, царившему вокруг, он понял, что находится в собственном родовом склепе.
Прошли годы и годы с тех пор, бывший Великий Инквизитор повидал все семь миров, а планеты… он сам уже перестал их считать. Он не старел и не умирал. Хотя убивали его часто. И нередко, весьма и весьма болезненно. Вот только не сжигали почему-то ни разу. Однажды дело уже к этому шло… когда он убедительно и со всеми неопровержимыми уликами доказал на процессе, где выступал, правда, всего лишь свидетелем, что подсудимая понесла вовсе не от дьявола, а от настоятеля монастыря. Ему даже уже вынесли приговор… но тут вдруг драгоценная статуя святой Мелисенты, главное сокровище и гордость монастыря, встала и направилась прямо к подсудимому. Заклеймив позором настоятеля, она произнесла проникновенную речь о недостойном поведении перед попадавшими ниц монахами, после чего взяла Армана за руку и степенной походкой повела прочь. Он смотрел на неё как заворожённый, а потому за первым же поворотом, где вся степенность слетела с неё, как жёлтый лист под порывом ветра, и она резко дёрнула его за руку, он чуть не упал.
– Быстрее, – шепнула она весело. – Они очухаются скоро.
– Как?.. – задыхался он ни то от бешеного бега, ни то от волнения.
– После, – бросила она, едва обернувшись. – Если кто-то заметит святую Мелисенту верхом на драконе, назидательный эффект будет утрачен.
Дракона оказалось целых два. Тёмно-красные и влажно блестящие, как зёрна граната, они были совсем ещё юны, а потому чешуя их напоминала скорее кожу своей эластичностью и даже какой-то бархатистостью. А ещё там был маленький демон, который как раз закончил прикручивать к хвостовой части одной из рептилий увесистую статую.
– Лермон, зачем она тебе? – рассмеялась женщина.
– Миледи, – насупился демонёнок, – не оставлять же вас таким людям.
– В самом деле, мама, очень удачно, что ты так похожа на эту святую, - сказал темноволосый мальчик лет девяти, сидящий на шее дракона. – Лермон говорит, что на освящённой земле его магия не действует.
– Ещё бы мне не быть на неё похожей, – усмехнулась она. – Её с меня ваяли.
Одним ловким движением она оседлала второго дракона и кивнула священнику:
– Садись сзади и держись за меня.
Когда он устроился, она наклонилась к голове рептилии и произнесла короткую шипящую фразу. Дракончик испустил клубок пара и лизнул её в щёку длинным раздвоенным языком. Оба ящера взмыли ввысь и старательно замаскировались облаками.
– У тебя есть сын… – тихо произнёс бывший инквизитор.
– Вылитый отец, – с нежностью ответила она и похвасталась, притронувшись к пока ничего не предвещавшему животу. - Скоро второй родится.
Он молчал. Наконец, полёт драконов стал ровнее и размереннее – они летели уже достаточно высоко, чтобы их нельзя было заметить.
– Йоханн слишком жестоко поступил с тобой, – сказала она, не оборачиваясь. – Да и я, признаться, тоже…
– Ты?
Её голос прозвучал виновато.
– Я была совсем ещё девчонкой. Взбалмошной и импульсивной… и ничего ещё не знала. Магический способ путешествия между мирами разработал только мой муж, сравнительно недавно… А тогда, чтобы попасть из одного в другой без непосредственного участия бога, нужно было умереть. Я думала, что просто умереть будет достаточно, ну и… попала к вам. Когда со всем разобралась, всё просчитала… оказалось, что вернуться я смогу только в том случае, если меня осознанно подвергнет мучительной человек, которому я не безразлична. Расклад так себе. Но ты справился.
– Так ты… использовала меня? – спросил он глухо.
– Да, – просто ответила она и, наконец, обернулась. – Но я не знала, что Йоханн так рассердится…
Она тяжело вздохнула.
– Обычно он куда уравновешенней.
– А почему я? – вдруг заинтересовался он.
– Ты мне понравился, -- пожала она плечами. – Хоть ты и плохой инквизитор.
– Почему это я плохой инквизитор?
– Думаешь много.
Арман перебирал воспоминания одно за другим… но вдруг понял, что воспоминаний слишком много. А он так и не чувствует жара. Инквизитор опустил глаза. Меч серафима, воткнутый подле него, всё так же пылал. А дрова – нет. На этот раз поражённое молчание, сменившееся ропотом, окутало даже крылатых зрителей.
– Нет, всё-таки чудо, – невозмутимо произнёс Антар. – Как ни крути.
– Что это ещё за фокусы, Бродяга? – Святейший стал заметно утрачивать самообладание.
– Как говорит один мой вассал: час ещё не пробил, – спокойно заявил пленник.
Священник в мгновение ока оказался прямо перед ним.
– Теперь я определяю, когда пробьёт твой час, – прошипел он, схватив мужчину за волосы. – Слышишь, ты, Последний?
Антар гордо вскинул голову, став будто ещё выше ростом, так что пальцы священника разжались.
– Я Антар Эрлинг. Сын Северина и Мелисенты Эрлинг. Ты серьёзно думаешь, что можешь отмерять моё время, Мейкель?
