Он слез с лошади и пошёл твёрдым размеренным шагом по жухлой траве. Отделившись от сплошной стены воинов, навстречу ему тоже двигалась одинокая фигура. Это была Камилла. Поравнявшись друг с другом, они замерли всего на мгновенье. Лица их были спокойны, лишь взгляд, которым успели обменяться супруги, был полон любви и нежности. Камилла не знала, что произойдёт дальше, но беззаветно верила в мужа. Он снял с шеи медальон и надел на неё. И пошёл дальше. Она же направилась к троим друзьям, наблюдавшим эту сцену с опушки леса.
Нетерпение одного из всадников передалось его лошади, и он выехал немного вперёд, нарушив строй.
– Тебе нужно было убить меня, когда была возможность, фон Штосс! – пророкотал барон Дорс.
– В следующий раз я так и поступлю, – невозмутимо отозвался Ламберт. На лице его не отразилось ни досады, ни удивления. Рука в тяжёлой латной перчатке замахнулась, чтобы ударить его, однако мужчина легко уклонился в сторону.
– Оставь его, Дорс, – спокойным, но властным тоном произнёс юный император. – Он здесь не для этого.
Дорс опустил руку, но взгляд его, направленный на Ламберта, не предвещал ничего хорошего.
Барон фон Штосс был безоружен. Даже Осколок Вечности он оставил Кайлу, наказав вернуть его Антару. Тем не менее, к нему подошёл кузнец, держащий в руках блокирующие магию кандалы. Маг иронически посмотрел на Калгакаса.
– Тебе не кажется, что в данном случае это излишне?
– Бережёного Бог бережёт, – отозвался тот. – Да и тебе спокойнее: искушений меньше.
Сероглазый мужчина вытянул перед собой руки.
– Что он делает? – воскликнула Камилла. Впервые за всё это время на её лице отразилось беспокойство.
– Держите её, – быстро сказала Гестия, обернувшись к двоим мужчинам. Она была так бледна, что веснушки казались приклеенными.
– Почему он не использует магию или… что-нибудь ещё?
– Он не может, – не своим голосом отозвалась ведьма.
Камилла рванулась вперёд. Её муж исчез за сомкнувшимся строем. Его уводили в замок.
– Рогнар, пусти меня! – она визжала и царапалась, как кошка, до тех пор, пока Вартек её не усыпил.
Рыжая ведьма была последней, кто покинул опушку. Бросив длинный взгляд назад, она тихо прошептала:
– Мэтр…
Они остановились в Изумрудном замке, принадлежавшим одному из вассальных герцогов Кайла.
– На них наложили проклятие, – наконец, выдавила из себя нечто похожее на объяснение Гестия. – Вернее, наложили на неё, но оно парное.
Немного помолчав, она умоляюще взглянула на Вартека.
– Ты можешь связаться с Антаром?
– Непосредственно – нет. Его камень уничтожил Святейший, а новым он ещё не озаботился.
– Ладно, – сжала зубы рыжая ведьма. – Сейчас портал в манор открою, подождите меня.
– А почему бы нам всем туда не отправиться? – спросил Рогнар.
– Ей нельзя, – кивнула Гестия в сторону спящей Камиллы.
Антар, лицо которого приняло озабоченное выражение, потёр его ладонями и сел.
– Я так и чувствовал, что это ещё не конец, – сказал он Гестии. – Ну, так что это за проклятие?
– «Алой и белой розы». Само по себе классическое, как говорят. Хотя мне и не приходилось слышать, чтобы его реально когда-нибудь использовали, разве что его элементы. Слишком сложное для реализации. Слишком редкий набор условий.
– Ну и что там?
– Ставится специально на магов. В общем случае – на двух. Тут смысл в том, что защиту опытного мага проклятием обойти практически нереально: часть отразится, часть поглотится. Даже если удастся добыть принадлежащую ему вещь или, скажем, каплю крови… такому человеку как мэтр это ничем особенным не грозит. Но узы взаимной любви…
– Я понял, – оборвал её Антар. – Проклятье наложили на Камиллу. Так что оно делает? И как его снять?
Гестия набрала в грудь побольше воздуха.
– Если любой из них подвергнется действию любой магии или потратит хоть одну единицу энергии, они оба умрут.
Антар хмыкнул.
– Именно поэтому снять его нельзя.
– Любое проклятие можно снять, – уверенно сказал Эрлинг. – Это один из первых принципов, которым начинается изучение этой школы магии.
- Ну, я имела в виду, что посторонний маг, вроде меня, его не может снять, а только тот, кто наложил.
Антар встал и несколько раз быстро прошёлся по комнате, сложив руки за спиной. Остановившись, он взглянул на Гестию и произнёс:
– Ладно, возвращайся к Камилле. Мне нужно уладить несколько дел. Я буду часов через шесть-восемь.
Его деловой тон вдохнул в рыжую ведьму надежду лучше сотен слов утешений.
Лишь только она исчезла в портале, мужчина отыскал в замке машинку перемещений и отправился в Кордолис на место своей недавней казни.
