Фейри только покачал головой и возвёл глаза к небу.
– Ты перевёз сюда галерею из королевского замка, – улыбалась Мелисента, проходя вдоль картин.
– В том числе. Но есть и новые… Вот эта, например, даже с рыцарем…
– А вот здесь… это ты? – спросил Северин у жены.
– О, да… – ответила она. – Я здесь не совсем похожа на себя, писали не с натуры.
– А этот… с рогами. Кто это?
– Лорд Демониса. Делает мне предложение. Собственно, посредством этого полотна и делал.
– И что ты ответила? – спросил Северин несколько сухо.
– Отказалась, конечно, – улыбнулась она и оперлась о его руку. – До того, как попасть в вашу тентуру, я замужем не была.
– Тогда почему вы храните это… произведение?
– Это всё-таки подарок… К тому же, – она подошла к картине и провела рукой по изображению демона, – это был мой первый… убийца. Сломал мне шею с криком: «Так не доставайся же ты никому».
– Был большой дипломатический скандал, – вспомнил Чёрный Дракон. – Едва до войны не дошло.
Потом он взял Северина под руку и, отведя немного в сторону, вполголоса сообщил:
– Я очень рад за вас, молодой человек. Я ставил на вас.
– В смысле?
– А, не берите в голову. Но Кэролин мне теперь должен один преинтересный артефакт.
Чернокнижник посмотрел на удаляющегося вместе с Мелисентой фейри и ухмыльнулся довольно плотоядно.
Вся компания увлечённо вертела головами, осматриваясь кругом. Город был крупный, пёстрый, и, видимо, торговый. Рынка как такового здесь не было, зато весь центр был застроен магазинами, лавками, палатками, киосками, а также трактирами, ресторанами и забегаловками. Толпы народу сновали туда-сюда, гомоня и переговариваясь на сотне языков, но один окрик телепат выделил как направленный к нему.
– Капитан! Капитан!
Вздрогнув, Антар обернулся. Улыбаясь до ушей и размахивая руками, сквозь толпу к ним продирался смуглый человек в чалме.
– Сколько световых лет! Сколько ядерных зим!
– Здравствуй, Руш.
Они обнялись.
– Капитан, ты не представляешь, как я рад тебя видеть! Я в этой дыре всего ничего, а уже почти озверел, я…
– Погоди, Руш, – сказал Антар, поднимая руку. – Я здесь не один, а мои спутники не говорят на трансгалакте. Это невежливо. У тебя переводчик с собой?
– Конечно, – человек щёлкнул себя по широкому поясу, – куда ж я тут без него. Давай, что ли, ко мне? Я тут навроде консула, мне целый особняк выделили.
– Пойдёмте, – обратился Антар к Ламберту с Камиллой на сивфском. – Это мой друг. Думаю, он расскажет нам, что тут к чему.
– Ты же говорил, что давно тут не был? – сказала Камилла.
– Лет шестьдесят по местному времени, – тут же отозвался механическим голосом пояс их нового знакомца, переводя его тираду. – Но тебя тут до сих пор помнят, Капитан. Они даже мозаику в твою честь выложили. Сейчас, кстати, будем проходить.
Антар с кислым видом обозревал монументальное произведение.
– И что это за кустарное творчество? Нисколько на меня не похож.
– А что ты хотел? Рисовали уже лет через десять. И вообще, таким ты остался в памяти народа.
– А что, кхм, тогда произошло? – осторожно поинтересовался Ламберт.
– Да ничего особенного, – хмуро отозвался Антар. – Зашли на аварийную дозаправку.
– А они отказались продавать мне уран, наотрез, даже за взятки и откаты, – тут же подхватил Руш, – Когда я сообщил об этом Капитану, он молча отправился в свою каюту, вышел оттуда с двумя мечами и отправился в город. Первый помощник кричит: «Капитан, у тебя же бластер есть», а тот оскалился только и говорит: «Заряда может не хватить». Это у «Люцифера»-то. Плюс запасная обойма, без которой Капитан из корабля никогда не выходил. Зато к вечеру у нас не только был полностью загружен реактор, но и резервное хранилище топлива под плешку.
– У них тогда что-то вроде гражданской войны намечалось, – всё так же хмуро пояснил Антар, – между картелями за право разработки урановых шахт. Но мне некогда было с ними разбираться, я торопился. Да и нервы были уже на пределе… Ты помнишь, Руш, как мы сели? На аккумуляторах, которые мы с бортинженером паяли в невесомости в грузовом трюме, потому что искусственную гравитацию пришлось отключить для экономии энергии, а заряжали их от солнечных батарей системы резервного жизнеобеспечения.
Камилла не понимала всего, что лилось из механического ящика, и что отвечал Антар, а Ламберт то и дело тёр лоб над переносицей. Большинство слов были и ему незнакомы, но перед глазами то и дело вставали то чёрная бездна, то груды металла, пронзающие пространство, скорлупки, несущие в себе такую хрупкую – жизнь. Кажется, уроки телепатии, которые Антар пытался давать ему, прошли не вовсе бесследно.
