Русским царём формально был сын Грозного Фёдор Иоаннович, но царством фактически управлял его именем боярин Борис Годунов. Смута в Москве только густела. Беспокойство народа усугублялось ещё и тем, что снова назревала война со шведами. С южной украйны на Русь потянулись беженцы – там на свой извечный промысел выехали чамбулы крымцев и ногайцев. А это всегда было предвестником большого набега. С запада новой войной угрожал Стефан Баторий. Полки уходили туда, где были нужнее. За Урал тоже снарядили небольшое войско, во главе которого был поставлен молодой воевода Василий Суки́н с помощником Иваном Мясным. В этот полк вошёл отряд казаков под предводительством Черкаса Александрова и, по некоторым сведениям, Матвея Мещеряка. Приказ Суки́н получил ограниченный: выйти на реку Туру и закрепиться там, ни во что не вмешиваясь. Мясной в 1586 году закрепился на Туре близ устьев Тюменки на старом городище Чемги-Тура. Так появился Тюменский острог. Через год в острог подошло подкрепление – отряд стрельцов под командованием письменного головы Данилы Чулкова. Посылая Чулкова в Сибирь, в Разрядном приказе ему строго-настрого наказали ни в коем случае не пытаться взять Кашлык. Чулков должен был спуститься по Туре и Тоболу на Иртыш и там подыскать место для нового острога. Письменный голова выполнил приказ и в пятнадцати верстах от Кашлыка заложил городок Тобольск. Тобольску вскоре на долгие годы суждено будет стать столицей Сибири.
Несчастного Кучума загнали в степи южной Сибири царские воеводы и соседи, которые, почувствовав слабость вчерашнего повелителя, открыли на него и его семью настоящую охоту. Погибли все сыновья, все Кучумовичи. Кучумов род был вырезан начисто.
Как уже было сказано, несколькими годами раньше в противостоянии с Кучумом и войском его визиря погиб Ермак. И остатки его храброй станицы, разминувшись в пути с царским отрядом, покинули Сибирь. Но дело его на этом не окончилось. Ермак не пришёл в Москву, чтобы своими устами произнести клятвенные слова Грозному и поклониться ему новыми обширными землями с несметными богатствами, но Москва сама пришла к нему, чтобы продолжить его столь решительно и основательно начатое дело. Один за другим пришли за Урал воеводы. Казаки и стрельцы начали рубить острожки на берегах больших рек. Сменится всего одно поколение, и в Тобольске и на Енисее появятся служивые казаки из Великого Устюга, с Двины и из рязанских мест, они начнут осваивать новые места. Казак Семён Дежнёв со своими товарищами пройдёт на коче до устьев северных рек, к Студёному морю, а там вокруг Каменного носа обогнёт континент, отыщет пролив и обоснуется в Анадыре. Повезёт в Москву тюки с мягкой рухлядью и рыбьим зубом[55]. Его погодок и земляк устюжанин Ерофей Хабаров доберётся до Амура и заведёт там солеварни и хлебные пашни. Сын Семёна Дежнёва и якутянки Абакай Любим вместе с Владимиром Атласовым доберётся до восточной окраины материка и освоит остров Сахалин. Казаки приберут к рукам все острова, а потом возьмутся за Америку и начнут заселять Аляску и берега её золотоносных рек.
Ермаковцы тоже вскоре вернутся, обоснуются в Тобольске. Ходить будут и на Енисей, и на Обь, и вверх по Туре, и даже на Лену, словом, куда занесёт их государева служба. Однако вернутся не все. Такие, как могучий Матвей Мещеряк и примкнувшие к нему вольные волжские гулеваны, пренебрегут государевым жалованьем, они ещё какое-то время будут гулять по Волге и Яику, по морским берегам, по степям Большой Орды. Но долго их вольная жизнь не продлится, и большинство из них, в том и числе и сам неукротимый Матвей Мещеряк, окончат свою жизнь на царской дыбе.
До сих пор Россия богатеет Сибирью, черпает в некогда освоенных казаками и стрельцами землях свои ресурсы, и конца-краю им нет. Не одну грандиозную стройку осилила на этих ресурсах, не одну войну закончила победой. Нефть, газ, пушнина, сибирские полки…
