Всю эту неделю, я неоднократно возносил хвалебные молитвы богу за то, что мне так посчастливилось познакомиться с Тарала. В отличии от протоирея Ташлыкова, который закончил семинарию со своей спецификой изучения языков, Арсений за эту неделю буквально переформатировал мои знания по латинскому и греческому языках. В первую очередь он заставил меня ознакомиться с учебниками по логике и риторике, которые изучали в восьмиклассной классической гимназии, объясняя, что это позволит более глубоко осмыслить латинский и греческий языки, так как база для логики и риторике заложена именно в этих мёртвых языках. И я уже к концу недели почувствовал, насколько Арсений был прав. Действительно, произошло какое-то изменение в моём сознании, точнее в логике мышления, порядке восприятия внешнего и внутреннего мира. Знакомство с произведениями Вергилия, Овидия, Цезаря на латинском и Гомера на греческом языке, дало почувствовать, какую красоту и эффективность обучения мы потеряли в будущем.
Как мне объяснил Аркадий: 'Мертвые языки - объект, который уже не изменится, на их примере легче научиться внутренней логике языка, понять его структуру. Изучая греческий и латинский, ты учишься учиться, и впоследствии никакие новые предметы или знания в любой области не страшны для изучения, потому что ты научился учиться и понимать, точнее, познавать суть изучаемого'.
Похоже, как только в России в конце XIX века сократили часы, а потом в начале ХХ века перестали преподавать в гимназиях мертвые языки и этим самым приводить мозги молодёжи в относительный порядок, правильное классическое обучение в России и закончилось, что привело к помутнению сознания большинства грамотного населения и Революции. Только этим можно объяснить, как легко различные демагоги от революции, кстати, закончившие гимназии с двумя мёртвыми языками, изменяли мировоззрение толп людей без всякой логики и последовательности, основываясь на одних чувствах и красивой риторике.
Неделя подготовки прошла, и наступило 28 апреля 1890 года. В девять тридцать утра всех гимназистов допущенных к испытаниям зрелости в количестве пятнадцати человек и четырёх экстернов, включая меня, собрали в двухшереножном строю в актовом зале Благовещенской мужской гимназии. Гимназисты в парадных мундирах, из экстернов я один в казачьей форме, остальные в костюмах. Судя по всему, ребята из купеческого сословия. Это значит, что папаши у них не ниже купцов первой гильдии. Денежки есть, поэтому костюмы у них из дорогого сукна, да и рубахи с обувью не дешёвые. Я один как бедный родственник. Это я так прикалывался про себя и над собой, чтобы сбить мандраж перед экзаменом.
В зале у торцевой стены под портретом императора Александра III стоял длинный стол под зеленым сукном для экзаменационной комиссии и педагогического совета гимназии.
Сейчас вся эта группа лиц стояла перед нашим строем, и директор гимназии Соловьёв поздравлял нас с началом испытания на зрелость и прочее бла-бла-бла.
По окончании речей Соловьёва, главы педагогического совета, попечительского совета гимназии и ещё кого-то, нас рассадили каждого за свою парту. Между партами дистанция, которая исключает всякую возможность подсказать или переписать, не говоря уж о том, что во время письменных экзаменов между партами все время буду дефилировать, по другому и не скажешь, инспектора и преподаватели, которые наблюдают за порядком испытаний.
Итак, тема сочинения, которую я выбрал - 'Онегин и Чацкий'. Арсений, прямо ясновидящий, чётко угадал с возможной темой. Пушкина и Грибоедова я вчера почитал, но о чём писать? Чуть не прыснул вслух, вспомнив анекдот про тупых, по мнению гражданских обывателей, военных 'красивых, здоровенных'.
Два лейтенанта выпускника общевойскового училища имени Кирова прощаются с Питером, обходя памятные места. В какой-то момент застыли перед памятником Пушкину на площади Искусств перед Русским музеем. Один летёха говорит другому:
- Да... Пушкин самый великий поэт во все времена и среди всех народов.
Второй летёха:
- Согласен, но Дантес стреляет лучше.
Вот и у меня проблема, Чацкий симпатизирует мне тем, что 'прислуживать' не хочет, а Онегин тем, что стреляет хорошо. Шутка.
За пять минут до десяти часов всем экзаменуемым раздали пронумерованные и с печатью листы для черновика и беловика. Ровно в десять по звонку экзамен начался. Пять часов для меня оказалось много. Закончив насиловать свой мозг в четвёртом часу от начала экзамена, я переписал сочинение набело, проверил грамматику, лексику и под роспись сдал и черновик, и беловик комиссии. После этого удалился из зала и с чувством выполненного долга и ощущениями в теле, будто вагон угля разгрузил, двинулся на квартиру Тарала.
На следующий день был перевод с латинского языка на русский. Мне достался текст из поэмы Вергилия 'Энеида'. Справился быстро. Две страницы моим, не побоюсь сказать, очень хреновым почерком заполнил часа за два. И уже под удивлённые взгляды гимназистов и некоторых преподавателей покинул зал.
