Второго июня на торжественном выпускном акте и в 'актовом зале', откуда и пошло название зала, я единственный из четырёх экстернов получил свидетельство о сдаче испытаний на зрелость за шестиклассную мужскую гимназию, что дало мне право поступать, как я узнал, сразу во второй класс Иркутского юнкерского училища. По результатам испытаний, я вошёл в первую десятку, точнее закончил восьмым в этом выпуске. Для экстерна это был очень хороший результат. Строй гимназистов потерял ещё троих бойцов, двое, как и последний экстерн, вылетели за '1' или 'слабые успехи' по двум испытаниям, а один за 'пользование на испытаниях недозволенными пособиями', по нашему 'шпорами'.
Поддержать меня на этом торжественном мероприятии пришли надворный советник Бекетов, купец 1 гильдии Касьянов и купец 3 гильдии Тарала. Почтил меня своим отдельным вниманием и директор гимназии Соловьёв, который сообщил Бекетову, что мои знания математики просто великолепные, так как я на испытаниях, оказывается, по его настоянию решал задачи за испытания на зрелость восьмилетней классической гимназии. И все решил на 'отлично', включая задачи по тригонометрии.
'Экспериментатор хренов, - подумал я раздражённо. - А если бы я завалил испытания? Хотя было интересно наблюдать выражения лиц гимназистов, когда я попросил преподавателей представить мне для решения задачи с тригонометрическими функциями логарифмическую линейку. Я же не знал, что тригонометрию только в седьмом классе начинают изучать. А формулы я на всякий случай повторил. У Арсения был учебник по тригонометрии в библиотеке и логарифмическая линейка, с которой по- новому познакомился, так как с рязанского десантного училища в руках не держал'.
Касьянов пригласил Бекетова и Соловьева, Тарала само собой подразумевался, отпраздновать получение мною свидетельства у него дома, где уже собралось немного гостей. Соловьёв с сожалением отказался, свои гости в гимназии, а Бекетов присоединился к нам.
Дома у Касьянова меня познакомили с его женой, очень миловидной женщиной лет сорока и двадцатилетней дочерью Татьяной, очень импульсивной студенткой второго курса Томского университета. Позже за столом, увидев какими глазами Арсений глядит на Татьяну, я понял, что амур высадил в молодого купца весь колчан. Пропал парень.
Кроме семьи Касьянова в гостиной также присутствовали Ельцов Иван Петрович купец 1 гильдии, золотопромышленник, Львов Николай Степанович, построивший и запустивший два года назад первый на Дальнем Востоке чугунно литейный завод со своей дочерью Светланой единственной наследницей, а также Патрин Алексей Фёдорович, также купец 1 гильдии, судовладелец и золотопромышленник, из амурских казаков, с женой. Про всех этих купцов можно было сказать одно, они сделали себя сами, self-made man, так будут говорить в будущем американцы. От них просто веяло аурой властности, напора и ещё чего-то такого, что заставляло относиться к ним с большим уважением.
После знакомства, Касьянов пригласил всех за стол. Обед прошёл изумительно. В этот раз стол ломился от изысканных кушаний. О том, как они называются и из чего приготовлены большая часть блюд, я узнал лишь к концу обеда. До этого чинно кушал всё, что мне подкладывала прислуга в тарелки.
На первое подали суп куриный с гренками и борщ по-польски с ушками. Оказывается, этот национальный борщ подаётся прозрачным наваристым красным от свеклы бульоном, но без грамма овощей, а в дополнение к нему идут отдельно сваренные симпатичные пельмешки-ушки с грибной начинкой. Непривычно, но вкусно!
Второе холодное на столе представляли: сиги, фаршированные шампиньонами, волованчики с пюре из дичи, крокеты из яиц под бешамелью, шофруа из куропаток по-французски. Бешамель это соус с мускатным орехом, а шофруа оказалось очень вкусным заливным из филе куропатки.
Второе горячее оказалось не менее изысканным и также очень вкусным: телятина по-мещански, филейчики из куропаток с трюфелями, паштет из рябчиков с трюфелями и жаркое из тетерева. В качестве антреме на столе предлагались пирожки, кулебяки, расстегаи, блины с начинкой, соленья, нарезки мясные и рыбные.
Третьи блюда, представляющие сладкий стол, составили шарлотка яблочная, крем баварский с мараскином, компот из персиков (горячий) и бланманже миндальное, то есть желе из миндального молока. Спиртное на столе было представлено русской водкой 'Смирновъ', французским коньяком 'Реми мартен', испанскими и французскими винами. Сколько денег на всё это потратил Касьянов, я мог представить себе с трудом, так как в ресторане, пока еще единственном в Благовещенске не бывал и какие там цены не знал.
