- Так дед говорил, что эти ухватки он перенял во время Крымской войны. С ними тогда вместе кубанцы воевали. И был у них казак один, которого турки 'дьяволом смерти', кажется, прозвали. Чтобы показать свою лихость, тот казак против янычар иногда с голыми руками выходил и побеждал их. Дед с ним подружился, и тот много чего из своих ухваток показал, а дед запомнил.
- Кубанцы, те да, любители ногами и руками помахать, - вздохнул Феофан Подшивалов. - Я как-то видел, как один подпрыгивал выше головы и одновременно двумя ногами удары наносил.
'Кажется, прокатило, - подумал я. - Что же будем рассказывать сказки дальше'.
- А ещё я записи покойного дяди Ивана нашел, - продолжил я, когда казаки закончили воспоминания о кубанских казаках и их боевой выучке. - У него там приемы из панкратиона описаны.
- А это, что такое? - спросил кто-то из казаков.
- Панкратион - это вид борьбы без оружия древних греков, - напомнил о своём присутствие батюшка Александр. - Очень сильные войны были. Их царь Александр Македонский полмира с такими воинами завоевал за триста с лишним лет до рождения Иисуса Христа. Во время этой борьбы никаких ограничений не было, что часто приводило к смерти кого-то из бойцов во время схватки.
- Эко, как! - загомонили казаки. - Это, что же как в настоящем бою бились, батюшка?
- Ещё и 'банкратион' какой-то! - протяжно и громко вздохнул атаман Селевёрстов и, повышая голос. - Ох, Господи, дела наши тяжкие. Всё, давайте, малолетки, идите отсюда. А мы решать будем, что с вами делать. А то со всеми этими 'банкратионами' до ночи не разберёмся.
'Подсудимые' потянулись на выход из комнаты, и вышли на площадь перед правлением, где разделились на две группы: я с Ромкой и казаки-малолетки, которые начали, что-то горячо между собой обсуждать. Мы с Ромкой стояли и молчали. Через некоторое время в нашу сторону направился Афанасий Гусевский. Я невольно напрягся, но после первых слов Афанасия расслабился.
- Тимофей, прости меня за то, что я вчера на тебя с кинжалом кинулся. Когда ты меня ногой в грудь лягнул, у меня всё в глазах от гнева потемнело. Кинжал выхватил, не думая.
- Бывает, Афанасий. Я бы тоже, наверное, голову потерял, если бы меня кто-то из младших казачат ударил.
- Э, нет! Я сегодня убедился, что головы ты не теряешь. Мне вчера дед весь вечер твердил, что ты меня пожалел, когда я ему описал нашу драку. А я только сегодня увидел, что тебе действительно проще меня убить было. И это, Тимофей, можно я к вам с Ромкой на занятия приеду. Мне по весне в полк на службу идти. Хотелось бы твоим ухваткам научиться, а то по рассказам на службе всякое может быть.
- Конечно, Афанасий. Приезжай. Мы с Ромкой каждый день с утра и до обеда тренируемся.
- И это, Тимофей, ты Семёна Савина остерегайся. Он вам с Ромкой своего позора не простит. Он и сейчас остальных подбивает, Ромку поймать и отметелить. Остальные, правда, не особо рвутся, но поберегитесь.
- Спасибо, Афанасий.
Я протянул ему левую руку, которую он крепко пожал своею здоровой левой рукой. В этот момент на крыльцо вышел вахмистр Шохирев и сказал, чтобы мы расходились по домам, там нам отцы и деды доведут решение казачьего круга.
Мы с Ромкой поплелись домой. Ромка, то и дело поводил плечами. Видимо представлял нагайку отца, гуляющую по его спине. Я как не хорохорился, но определённое неудобство также ощущал. Придёт атаман, да всыплет горячих. Так и тянулись к дому, еле ноги переставляя. Зашли в дом и только начали раздеваться, как следом зашел атаман.
- Что соколики головы повесили, а ну марш в светлую комнату, да за стол садитесь, - снимая папаху и полушубок сказал атаман. - Мать! Мать! Зови Никифора со Степаном, и сама в горницу приходи.
Ромка, сгорбив плечи, поплелся в горницу, а я за ним. 'Кажется, впервые придётся попробовать нагайки, - подумал я. - Не драться же с атаманом. Вот, попали'.
Зайдя в комнату, мы сели за стол. В течение минуты в комнату подтянулись остальные Селевёрстовы. Старший сын атамана Степан и Никифор, также сели за стол, а женщины семьи Селевёрстовых встали по стеночке. Вошёл атаман и, грозно оглядев всех, повернулся в мою сторону:
- Встань, Тимофей.
Я поднялся и, склонив голову, уставился в стол.
- Спасибо тебе, Тимофей Васильевич Аленин, за те науки, которым обучаешь моего сына. Огромное отцовское спасибо и моя благодарность.
От изумления у меня чуть челюсть не отвалилась до столешницы. Я посмотрел на атамана, думая, что он надо мной издевается, но Селевёрстов был серьёзен и торжественен.
- Никогда не думал, что мой Ромка в тринадцать лет станет таким справным казаком, - атаман покрутил головой. - Это надо же, двух казаков-малолеток, которые уже год обучения прошли смог на кулаках победить! Ладно, Сёмка Савин - этот больше купец, но Васька Чуев - один из лучших в обучении среди казаков приготовительного разряда не только в станице, но и во всём Черняевском казачьем округе. А Ромка его своим ударом в беспамятство отправил! Молодцы!
Находясь в ступоре, я прервал атамана:
- Дядька Петро, а что по драке суд решил?
